Творчество

Эпилог. Шах и Мат: Часть Ⅰ
13.12.2017   00:46    
Эпилог. Шах и Мат: Часть Ⅰ

Король и пешка против короля – элементарное окончание,
в котором результат партии определяется позицией взаимного цугцванга
(нет полезных ходов, любой ход ведет к ухудшению собственной позиции).

(с) Большая энциклопедия шахмат


Я пытался подобрать слова для предсмертного письма, пока она спала на моем ковре. Мой лоб прижимался к листку плотной белой бумаги, ее лоб некоторое время назад прижимался к моему голому плечу. Доверчиво. Может быть, даже преданно. Черт бы ее побрал. И ее проклятый лоб, и ее запах… ее всю. Целиком. Черт бы ее побрал.

Я отложил в сторону ручку с острым пером, которое обычно царапает бумагу, посылая неприятные ощущения вдоль по позвоночнику. Будь моя воля, это перо не оставило бы сегодня ни одной царапины, но воли больше нет. В прошлый четверг я и не подозревал о том, что, отобрав волю у девчонки, обокрал сам себя.

Медленно отодвинув кресло от стола, я продолжил сидеть, уложив ладони на жесткие подлокотники. Мои колени почти касались крышки стола. Кресло и стол не подходили друг другу. В моей жизни всегда что-то к чему-то не подходило. Прямоугольный лист бумаги все еще был вызывающе пуст. Я схватился двумя пальцами за переносицу, резко поднялся и подошел к окну. Маленькое блеклое солнце еще не полностью вылезло из вод Гудзона, складывалось ощущение, что молочный туман намеревается затолкать его обратно.

В прошлый четверг я собирался вытолкнуть ее на поверхность. В этот четверг я собираюсь крепко обхватить ее и мягко опуститься на дно. Лучше уж ужасный конец, чем ужас без конца.

Все началось в кабинете Эммета. Именно в нем состоялся разговор, после которого случилось мое первое свидание с персональным чудовищем.

- Тебе не кажется, что слишком многие в последнее время подозревают тебя в нечистоплотности?
- Они плохо меня знают. Им кажется, что моя отстраненность и незаинтересованность свидетельствуют о коварных замыслах. Они не считают, что я внутри, им думается, что я снаружи, и что я наблюдаю.
- Все верно. Мне самому иногда так кажется.
- Но ты знаешь истинную причину. Я делаю то, что должен. Но не больше.
- Почему? Почему, Эдвард? Ты отлично справляешься с тем, что я тебе поручаю, но ты мог бы делать больше, гораздо больше. Инициатива, Эдвард. Мне нужна инициатива. Когда каждый стремится вверх, вся Семья поднимается. У меня есть молодые ребята, они жаждут вершить дела, но они еще слишком зеленые. Они не понимают. Они действуют грубо. Ты можешь сделать все как надо.
- Мне не хочется вверх. Чем выше забираешься, Эммет, тем страшнее смотреть вниз. Разве тебе недостаточно денег? Разве тебе недостаточно влияния? Семья не на первом месте, но разве мы бедствуем? Разве мы в чем-то нуждаемся, Эммет? Не будь таким жадным.
- Но Семья была на первом месте, когда жив был отец.
- Но ты – не отец, Эммет. – Мой старший брат долго молчал, его толстые пальцы растирали сигарету, которую он вынул из пачки, как только я зашел в его кабинет. Табак падал в пепельницу, как падают снежинки и конфетти в хрустальных шариках, наполненных жидкостью.
- Нужно убрать Тони Мойера. Сколько он у тебя потребовал?
- Пятьдесят кусков. Отчаянный парень. Он шантажировал меня, пока мы ехали в лифте.
- Здесь что-то нечисто. Конечно, он мог подозревать, что ты что-то скрываешь, потому что ведешь себя не как все. Но он не мог быть уверенным. Стал бы он так рисковать? Ты мог бы убить его в этом самом лифте или сдать мне.
- Он был уверен, что я скрываю нечто ужасное. Что я испугаюсь и распрощаюсь с деньгами без церемоний.
- Он был уверен?
- Мано сказал ему, что он сам не один месяц меня шантажирует. Он предложил Тони сделать из меня что-то вроде дойной коровы.
- Откуда ты знаешь?
- Догадываюсь. – Я залпом допил виски и громко опустил стакан на деревянную поверхность стола.
- Эдвард.
- Да?
- Нельзя обвинять одного из моих капитанов в неверности без доказательств. Кроме того, ему с тобой делить нечего. Ни тебя, ни его повышать уже некуда, вы не боретесь ни за место, ни за деньги, ни за женщин. Вы вообще не пересекаетесь. По какой причине он не дает тебе покоя?
- Это я не даю покоя ему. Он считает, что, если уберет меня, то твое место рано или поздно достанется ему. Вся эта заварушка с Тони… конечно Мано знал, что я не стану платить деньги за несуществующий компромат. Он бы подговорил Тони сделать донос на меня.
- Логика где? Я знаю, что ты чист. И Алек это знает.
- Дело не в том, чист я или нет. Дело в том, чтобы посеять в тебе сомнения. И ведь Мано удалось добиться цели, не так ли? Ты сказал, что в последнее время слишком много людей подозревает меня в нечистоплотности. Вот как это работает, Эммет. Через пару месяцев Мано выкинет что-то подобное. Может быть, ему даже удастся раздобыть какую-нибудь сомнительную улику или левого свидетеля. Он не пойдет к тебе сам, он снова пошлет кого-нибудь другого. Для достоверности. Ведь так много людей не могут ошибаться в том, что Эдвард крыса, верно?
- Разберись с Тони. Алека не трогать. – Последнее слово вышло скомканным, Эммет потянулся во внутренний карман пиджака за платком. Я поднялся со своего места и пошел к двери, громкий кашель бил по вискам. Внутри зашевелилось неприятное нервозное чувство, возникающее всякий раз, когда кто-нибудь рядом не может остановиться и кашляет, кашляет, кашляет… Он справился с приступом, когда моя ладонь обхватила холодную ручку двери.
- Я отправлю за тобой нескольких солдат, они не покажутся без необходимости. Тони может явиться не один. – Уголок моих губ против воли поднялся. Эммет пытался прикрыть заботой недоверие и жажду контролировать ситуацию. Ему казалось, что меня очень важно контролировать. Я открыл дверь и шагнул за порог.

Если бы Алек Мано не был таким кретином, если бы Тони Мойер не был таким кретином, если бы Эммет Мейсен не был таким кретином, я бы не оказался в такой критической ситуации. Я бы не оглядывался сейчас на лист чистой бумаги и не хватался бы за переносицу. Но я бы и никогда не увидел, как смотрит на меня мое чудовище. Темными глазами из-под темных ресниц.

В тот четверг Эммет говорил правду – я действительно отлично справлялся со всеми делами организации. Секрет успеха в том, что мне было плевать на исход событий. Судьба благоволит к незаинтересованной стороне. Подумайте сами. Сколько раз мимо вас проезжал автобус с редким маршрутом, когда он не был вам нужен? Сколько раз вы видели в витрине магазина красивые туфли, когда на прошлой неделе уже купили другие? Сколько раз вас звали в гости, когда у вас уже были планы? А теперь посчитайте, сколько раз вы опаздывали на работу, потому что автобус с редким маршрутом не пришел во время, сколько раз вы приходили из магазина разочарованным, потому что не находилось красивых туфель, сколько раз вы искали компании и получали отказ, когда вам было скучно? Судьба благоволит к незаинтересованной стороне. И мотает нервы тем, кто заинтересован. Кто ждет от нее определенного исхода.

Мне никак не удается распознать тот момент, когда я оказался заинтересованным. Я не понимаю, как оказался внутри, если всегда держался снаружи. Пожалуй, первое, что смогло дотронуться до меня, была ее готовность принять смерть. При условии, что противник оказался не по зубам. Выдержка блестела в ее глазах. Воля зажата в маленький кулак. Она не бежала, не кричала и не просила ни в том переулке, ни позже у холодильника. Мне нравилось думать, что, попади моя женщина в руки врага, она бы, безусловно, оправдала мою фамилию. Мне нравилось, что муж и жена – одна сатана.

Оглядываясь назад, я понимаю, что хотел отпустить ее по трем причинам. Во-первых, она казалась мне таковой, ради которой можно было потерпеть небольшую головную боль, приложить некоторые усилия, чтобы вытолкнуть на поверхность. Во-вторых, когда убийство человека перестает переворачивать твои внутренности, стоит попытаться кого-нибудь спасти, чтобы вспомнить цену одной человеческой жизни. Этот урок я выучил до зубовного скрежета. Стоя здесь, перед панорамным окном, которое знало меня, ее, нас, и глядя на холодный Гудзон, я как никто другой осознаю, сколько может стоить одна человеческая жизнь. Знаю, заплатят все, до кого я смогу дотянуться, но мне и этого мало.

Я хотел отпустить ее по трем причинам. Третья причина – это предчувствие. Уже тогда я ощущал, что ее присутствие чревато. Не столько для нее, сколько для меня самого. Ощущения не обманули. Как и всегда.

К ее побегу все было готово. За исключением меня. Мне не хватало одной детали – разочарования. Я хотел, чтобы она разочаровала меня, прежде чем уйти. Разочарование – лучшее лекарство для больных тем, что от них уходят. Жаль, что я не успел разочароваться в родителях. Было больно. Повезло, что я успел разочароваться в Джейн. Было легко.

Но чудовище не собиралось дарить мне разочарование. Оно только смотрело на меня темными глазами из-под темных ресниц. Белль не колебалась, даже когда дуло уперлось в ее висок. Я хотел ее губы на своем члене. Сосать за жизнь? Тогда это казалось достаточным поводом для разочарования. Сейчас я знаю, что в любом случае не остался бы разочарованным.

В памяти всплывает эпизод с ее возвращением и моим иррациональным воодушевлением тем, что что-то пошло не так. Я отгоняю эти мысли прочь, потому что меня невозможно раздражает осознание того, что девчонка добралась до меня так быстро. В два счета. Она слишком скоро перестала быть абстрактной. Она слишком скоро перестала быть безымянной. Она становилась слишком реальной.

Нужно отдать себе должное, я сопротивлялся. Мое сопротивление может показаться вам недейственным, и я вынужден буду с этим согласиться, но раньше такой тактический ход не подводил. Знал бы я, чем обернется мой маневр на этот раз, и мы бы поехали на чертовом лифте по очереди. Понятия не имею, чем обуславливается особенная страсть между двумя людьми. Знак ли это того, что они созданы друг для друга? Или это тонкий намек на то, что у таких людей получится отличное потомство? Или это просто случайная химия, совпадение темпераментов? Я не знаю. Я знаю только то, что держаться подальше от человека, с которым у тебя случилась особенная страсть, проблематично.

Той ночью я долго лежал в своей постели, глядя в потолок. Тело устало, но в голове очень живо билась одна-единственная мысль: «Секс не помог! Секс не помог! Секс не помог!». В какой-то момент эта короткая мысль обратилась в такой же короткий сон. Мне снилось реальное воспоминание…

Я стоял в пустой комнате с дорогими обоями. И хоть я не был босым, я чувствовал, какой холодный в этом месте пол. Но никому бы и в голову не пришло стелить здесь ковер. Ковер сложно чистить. С тех пор как я стал членом Семьи, эту комнату использовали только дважды. Сегодня при моем непосредственном участии состоится третий и юбилейный раз.

Открылась тяжелая деревянная дверь, пропуская внутрь двух человек. Рука потянулась за пистолетом, но я одернул ее, решив, что еще не время. Мано тащил Джейн в центр комнаты. Сегодня ее кожа казалась болезненно серой. Светлые волосы подняты вверх и уложены волнами на правую сторону. Джейн всегда была плохим транслятором, ее мысли большей частью оставались для меня загадкой – именно это поспособствовало развитию наших отношений. Хрупкая и тоненькая Джейн обладала удивительной интуицией – она знала, когда лучше оставить меня, а когда можно прийти за лаской. Она умела правильно вести себя на официальных мероприятиях. Никогда не говорила лишнего. Она умела не раздражать меня. Я думал, из нас получится отличная пара. Но Джейн захотелось поднять наши отношения на новый уровень. Ей казалось недостаточным быть моим партнером в постели, она хотела стать моим партнером и в бизнесе.

В принципе, прошли те времена, когда в дела Семьи не допускались женщины. Теперь у организации было множество деловых партнеров обоих полов. Теоретически я даже мог поспособствовать ее карьерному росту, как она того хотела, но практически… Практически это было невозможно. С меня всего этого было более чем достаточно. Я не желал приходить домой и видеть рядом с собой женщину такую же грязную, как я сам. Однако Джейн очень хотелось испачкаться. Поэтому нам пришлось попрощаться.

И теперь она и ее бывший муж стоят прямо передо мной. И теперь ее мысли полны животного ужаса. Сосредоточив внимание на Мано, я несколько секунд считывал информацию, а затем усмехнулся. Как и любая другая обиженная женщина Джейн пыталась взять реванш уже после разрыва – она говорила всем, кто готов был слушать, что бросила меня из-за того, что я оказался плох во всех смыслах. Мано, конечно, оказался самым благодарным слушателем. Они оба хотели утереть мне нос. Она – тем, что добилась своей цели и без моей помощи. Он – тем, что оказался лучше, предпочтительнее меня. Он обещал провести ее в мир Мафии, она, в свою очередь, клялась, что я и в подметки не гожусь Алеку Мано. Забавно, что три человека, которые находятся в этой комнате, знают, что Джейн лгала.

Но это не было важно. Свадьба состоялась. Мано, как и пообещал, подпустил ее к делам организации, однако не настолько близко, как ей бы хотелось. Его проблема в том, что он чертовски боится здоровой конкуренции. Ну а Джейн оказалась очень здоровой. Спустя какое-то время ей надоело играть вторые роли – она связалась с конкурирующей Семьей, которой сливала информацию. Семья Таталья обещала ей место под солнцем по истечению некоторого срока шпионской службы. Джейн не повезло. Мано узнал обо всем скорее, чем взошло ее солнце. И чтобы не запачкать свою репутацию, не особенно горюя, он развелся.

Таким образом, мы с Джейн снова встретились. Вот она стоит передо мной босиком и глаза ее полны ложной надежды. Мано счастлив. Он отчего-то считает, что победил меня дважды: когда женился на ней и когда выбрал меня в качестве ее палача. Но мне легко, потому что я ею разочарован.

- Всё из-под тебя выходит испорченным, Эдвард Мейсен. – Алеку удается почти правдоподобно изобразить брезгливость.
- Ну, может, тогда хватит уже подбирать за мной? – Я равнодушен.
- Просто пожалел девчонку. Думал, показать ей, что существуют на этом свете настоящие мужчины.
- Алек, - произносит Джейн, но смотрит на меня. – В этой комнате только один мужчина, и это не ты.

Мано совершенно предсказуемо приходит в ярость, одной рукой хватает ее за горло, другой – сдирает изумрудного цвета платье. Которое спустя мгновение, оглушительно хлопнув дверью, унесет с собой вон.

- Ты настолько дешевая шлюха. – Шипит ей в лицо, затем толкает ее мне в ноги. – Можешь оставить ее себе. Но платье я заберу. Оно хоть чего-то да стоит. – И мы остаемся с Джейн наедине.

Она встает с колен и обхватывает себя руками. Она не уверена в продолжении. Ее бьет крупная дрожь. На шее запечатлены красные отпечатки пальцев. Светлые локоны выбились из прически. Я снимаю с себя пиджак и протягиваю его ей, потому что зрелище жалкое. Она принимает его и накидывает себе на плечи. Она видит в этом жесте совсем не то, что я в него вкладывал.

- Эдвард. Я сделала большую ошибку, но мы могли бы… Если ты на мне женишься, меня уже не придется убивать. Эдвард, мы бы могли… - Я только едва заметно качаю головой, ее интуиция продолжает работать безотказно, она чувствует, что я не изменю решения, она понимает, что нет, мы бы не могли.

Я завожу руку за спину, ладонь привычно ложится на рукоять. В следующее мгновение между ее пустых голубых глаз зияет дыра. За всё это время мой пульс ни разу не отклоняется от нормы. Я собираюсь уходить, и в этот момент сон из воспоминания превращается в кошмар. В реальности я просто выхожу из комнаты и плотно закрываю за собой дверь. В этом сне, стоя у самой двери, я оборачиваюсь…

И вижу не Джейн и не ее кровь. Я натыкаюсь взглядом на пустые темные глаза. Пульс ударяет по вискам.

Когда я просыпаюсь, я еще не знаю, что этому сну суждено стать вещим. Стоя у панорамного окна и глядя на Гудзон, я уже знаю об этом. Но в то утро – нет, я не знал. Только догадывался. Все, кто был со мной рядом, заканчивали плохо. Мои родители. Джейн. Забегая вперед, даже моя кошка. И, конечно, Белль.

Я не был против быть одиноким до тех пор, пока это был мой выбор и только мой. Сейчас, когда в мою личную жизнь, кажется, начал вмешиваться рок, кара или судьба, как ни назови, меня это оглушительно злило. Настолько, что кофемашина восстановлению не подлежит. Даже не помню, как поднял на нее руку, помню только, как метался по кухне взад и вперед – кто, покажите мне, кто имеет право выбирать, каких людей оставить в моей жизни, а каких – убрать?! Самое паскудное во всем этом паскудстве то, что бороться с этим никак нельзя. На то он и злой рок. На то она и кара небес. На то она и судьба.

Механизм сработал очень быстро. Ждать подтверждения теории о том, что у моего чудовища нет шансов, не пришлось. Скажите мне, какова вероятность того, что отец случайной девчонки, случайно ставшей свидетельницей убийства и случайно спасенной мафиози, случайно окажется полицейским?! У моего чудовища не было шансов. Но… Последние несколько лет я убивал людей с пугающей периодичностью. Стараниями Эммета на мои плечи легла роль санитара организации – я занимался зачисткой. Я убивал только виновных, я убивал только предателей, но я убивал. На моем счету были профессионалы своего дела, испачкавшие руки в крови и грязи по плечи, на моем счету были люди, которые уходили от возмездия долгие годы, люди, которые могли обвести вокруг пальца всех, но не меня. Я смог устранить самых опасных врагов организации, а молодую беззащитную девчонку… не смог.

Убить ее было сложно. Жениться на ней – удивительно просто. В день нашего бракосочетания я не произнес клятву, но я убил саму Смерть, которая осмелилась вонзить в мою жену свои когти. Первое существо, которое я уничтожил за нее, оказалось моей кошкой. Счет открыт.

То, что я услышал, когда металлические створки открыли передо мной вид на парковку, было истошным мяуканьем. Вообще, это сложно назвать мяуканьем. Больше похоже на визг обезумевшего существа. Я закрыл глаза, борясь с раздражением. До каких пор это может продолжаться? Каждое утро, когда я ухожу, и каждую ночь, когда возвращаюсь, кошачий концерт не утихает, напротив, кажется, с каждой секундой он становится более вызывающим. Изо дня в день я вынужден слушать мерзкие мысли. Теперь я буду слушать еще и это? Черта с два!

Вынув из-за пояса пистолет, я уверенно пошел на звук и, обойдя шлагбаум, оказался на улице. Источник звука расположился недалеко от входа – черная кошка по средствам своих вокальных данных проверяла оконные стекла всех близ лежащих домов и мои нервы на прочность, восседая точно на вершине горы из строительного мусора.

- Какого черта ты делаешь? – Она мне не ответила.

Мое присутствие ее ничуть не смутило, оно, кажется, еще большее ее воодушевило. Я поднял пистолет и прицелился. Серые глаза, удивительно похожие на те, что я периодически вижу в зеркале, смотрели на меня расчетливо, с вызовом. Визг стал проникновеннее. Было заметно, что кошка вкладывала в него всю свою кошачью душу.

Я опустил ствол, потому что никогда не поддавался на провокации. Смерил ее отработанным уничижительным взглядом, развернулся и пошел обратно на парковку, к автомобилю. Визг мгновенно смолк. Звук моих шагов гулко отражался от голых стен. Всегда очень резко реагируя на преследование, я остановился и круто обернулся. Кошка остановилась вслед за мной, присела на холодный бетонный пол и прикрыла гладким черным хвостом передние лапы.

- Какого черта ты делаешь? – Повторил я. Она снова ничего не ответила. – Если боишься страшной смерти, тебе лучше…
- Мяу.
- Что, не боишься смерти? – Я скептически посмотрел в ее высокомерные серые глаза.
- Мяу.
- А выпить любишь?
- Мяу.
- Ладно, иди за мной. У нас, кажется, много общего. – Я ухмыльнулся, и она подчинилась. Эти женщины…

Пошла бы она за мной, если бы знала, чем все закончится? Винила ли она в своей смерти меня или понимала, что виновата сама? Раньше эта кошка не совершала подобных ошибок. Присутствие Джейн она предпочитала не замечать. Если Джейн вела себя особенно услужливо, кошка принимала ее ласку со снисхождением. Но никогда она не опускалась до рукоприкладства. Что заставило ее пересмотреть свое отношение к моим женщинам? Может, она знала, чем всё обернется. Может, кошки видят будущее.

Туман стелился над водной гладью Гудзона. Солнце поднялось выше. Лист был все еще пуст. Это случится сегодня. Заплатят все. Тот, кто решил, что может безнаказанно отнять у меня то, что я отдавать не хочу, серьезно ошибся. Тот, кто решил, что я не стану развязывать войну, предвидя свое полное поражение, просчитался. Я убивал. Я умирал. Я был бойцом.

Женщина, ради которой я был готов убивать и умирать, делала со мной странные вещи. До того странные, что их начали замечать посторонние.

Я сидел в головном офисе моих автосалонов. Как обычно, делал вид, что занимаюсь делами, касающимися поставки автомобилей, когда на самом деле занимался делами, касающимися сами знаете чего. Сегодня без уважительной на то причины я отхлебывал из стакана чаще, чем могла стерпеть корпоративная этика. Намного чаще. Люди, приходившие ко мне с докладом, хоть и старались вести себя как можно более осмотрительно, заприметив мое опасное настроение, все-таки дьявольски раздражали. Я отхлебывал из стакана виски, в попытке сглотнуть свое иррациональное раздражение. Тело подрагивало, внутри что-то шевелилось, в голове царило полное рассредоточение. Если бы не Бенджамин, заглянувший ко мне в промежутке между докладами, я бы так и не понял, какого черта со мной происходит.

- Эдвард?
- Слушаю. – Я откинулся на спинку кресла, думая о том, что, если Бен принес мне плохие новости, сегодня все-таки придется кого-нибудь застрелить. Может быть, даже невиновного. Сегодня я не был привередливым.
- С тобой все в порядке, Эдвард? – Бен закрыл за собой дверь и подошел ближе. Он был едва ли не в два раза старше меня, седой и грузный. Он вызывал во мне симпатию, потому что точно так же, как я сам, отказывался принимать активное участие в навязанной Эмметом гонке за лидерство. Его устраивало текущее положение дел. Ему нравилось жить и работать размеренно. Кроме того, мне не приходилось слишком часто концентрироваться, чтобы прочесть его мысли, Бен в четырех случаях из пяти говорил то, что думал. – Эдвард?
- С чего ты взял, что со мной может быть что-то не в порядке?
- Ты пугаешь их, - он качнул головой в сторону двери, - больше, чем обычно.
- Много их еще?
- Только двое. – Я сел ровнее и глубоко вдохнул. Это не помогло.
- Может быть, можно перенести все на завтра? Или пусть запишут отчет на бумагу… - Я резко замолчал и нахмурился. Ты серьезно, Эдвард? На бумагу? Ты что, черт тебя подери, забыл, зачем это делаешь? На бумагу можно записать все, что угодно. Важно получать устное и последовательное изложение всех текущих событий, в этом случае невозможно сокрыть факт измены Семье. Конечно, при условии, что ты умеешь читать мысли.
- Можно и на бумагу, но…
- Что?
- Через двадцать минут состоится собрание. Здесь, в твоем конференц-зале. Эммет тебе не сказал? У него есть какие-то новости.
- Черт! – Я ударил ладонью по столу. Конечно, Эммет меня предупреждал, мы должны были собраться, чтобы обсудить внедрение нового оружия для особых случаев. Как же он достал меня со своими неуемными попытками захватить весь хренов мир. Рембо, блядь.
- Будут все капитаны и их помощники. Не думаю, что тебе стоит уходить.
- С чего ты взял, что я собираюсь уходить? – Я поддался вперед и смерил его взглядом. Даже Бен начинал раздражать меня. На моей памяти такого еще не случалось. Но Бен знал меня слишком хорошо, чтобы по-настоящему испугаться. Я не был Эмметом, который мог в состояние аффекта застрелить и свою собственную жену, и любимую собаку, кого угодно.
- С тех пор, как ты зашел в этот кабинет, ты выглядишь так, будто торопишься уйти. Куда ты торопишься? – Он улыбнулся. – Или вернее будет сказать, к кому ты торопишься, Эдвард? – Я опешил.
- Выйди. – Когда за Беном закрылась дверь, я опрокинул содержимое стакана прямо себе в горло. И понял, что действительно торопился. Домой. К своему чудовищу.

Двадцатью минутами позднее я сидел в просторном конференц-зале с панорамным окном во всю стену. Мы с Эмметом сидели во главе стола, я – по левую руку от него. Все остальные – перед нами, друг напротив друга. Перед каждым из нас лежал истинно уродливый пистолет, с коротким стволом и по-проститутски широким дулом. Это что еще за выкидыш современных технологий?

- Вы все в курсе, что многие наши дела срывались в виду смерти стратегически важных членов конкурирующих Семейств. Некоторое время назад при захвате одного из капитанов Семьи Таталья, которому удалось получить информацию, касательно наших планов и связей, - Эммет обвел тяжелым взглядом всех присутствующих. Он до сих пор не знал, кто сливал информацию. Потому что Мано не хотел пятнать свою репутацию и умолчал о позоре своей покойной жены. Официальная причина развода: супружеская измена – что, в принципе, не слишком противоречило истине. – Случилась вполне закономерная для такого дела перестрелка. Каждому из вас был дан четкий приказ брать Таталью живым, но в виду опасности собственной жизни вы не смогли исполнить приказ. Я понимаю, что вашей вины в случившимся нет. Жизни моих капитанов в любом случае важнее жизни каких-то там членов Семейства Таталья. Нужный мне живым человек получил несколько пулевых ранений и скончался на месте. Из-за этого мы не смогли узнать, кто был его информатором, из-за этого мы не смогли его как следует наказать. Он отделался слишком просто. Такое никогда не должно повториться. – Сиплая речь прервалась, а ее хозяин зашелся сухим каркающим кашлем. Следующие несколько минут каждый в этой комнате безмолвно пялился на уродливый пистолет. – Это оружие поможет нам избежать подобных казусов. Пистолет носит говорящее название «Гарпун». С его помощью практически невозможно убить, но легко ранить и обезвредить. Стреляет «Гарпун» достаточно коварными снарядами – острые лопасти прочно вонзаются в тело жертвы. На практике это больше всего похоже на металлического паука, раскрывающего свои лапки в воздухе, он цепляется за вашу плоть очень прочно и очень больно, но не уходит глубоко внутрь, чтобы не повредить важные органы. Таким образом, вы можете всадить в жертву тысячу подобных снарядов, а она останется жива. Останется жива и будет просить пощады. – Эммет хохотнул. Смех быстро трансформировался в кашель.

Из переднего кармана моих брюк мягко прогудела вибрация. Я вынул телефон и посмотрел на экран. Теперь я уже не слышал, что сквозь кашель пытается сказать Эммет. Я пялился на дисплей телефона, словно не мог поверить своим глазам. Пришло оповещение от автоматической системы безопасности: «Код введен 17 секунд назад. Направление движения – вверх». Я менял пароль бессистемно, каждые несколько дней. Никому из охраны новая комбинация пока еще не была известна – не было повода. Кроме того, они не пользуются этим лифтом без моего непосредственного приказа. Это могла быть Клэр, моя домработница. Но сегодня ей было нечего делать в моей квартире. Наплевав на официальное собрание организации, я набрал номер Клэр и пока слушал длинные гудки, по-моему, немного свихнулся. Она не брала трубку, а я начинал думать, что Эммет устроил это собрание с одной-единственной целью – задержать меня. Кто-то пришел за Белль. Он уже в квартире. Клэр не брала трубку. Я тяжело дышал. Восемь пар глаз уставились на меня. Заметив повышенное внимание своих подчиненных к моей персоне, в мою сторону обернулся и Эммет. Я пытался просканировать мысли тех, кто сидел ко мне ближе всего. Суматошно копался в их мыслях и ничего не находил. Семнадцать секунд назад. Теперь даже больше. Он уже в квартире. Кто-то пришел за Белль. Клэр не берет трубку.

- Эдвард, что-то случилось? – Эммет попытался положить ладонь мне на плечо.
- Да, блядь, что-то случилось! – Я вскочил с места и наклонился вперед, заглядывая в глаза Алеку Мано. – Если я узнаю, что ты в этом замешан… - Пришлось перевести дух. – На этот раз я не буду снисходителен, Мано. Я не буду церемониться. – Выйдя из-за стола, я направился к выходу. Земля под ногами пульсировала. Ступням было горячо.
- Эдвард? Алек? Что происходит, вашу мать? – Эммет повысил голос. Все остальные молчали.
- Происходит то, Эммет, что твой брат окончательно и бесповоротно свихнулся. Эдвард? Это из-за той твоей суки с благотворительного вечера, не так ли? Должен признать, тебе понадобилось много времени, чтобы реабилитироваться после истории с Джейн. Я бы хотел тебя утешить, сказать, что теперь все будет хорошо, но знаешь, Эдвард, интуиция мне подсказывает, что и эта новая сука разобьет твое сердечко. – Я остановился и повернулся к нему лицом.
- Держись подальше от моей суки, ублюдок.
- Она сама придет ко мне. Но позже вы встретитесь с ней в той самой комнате. Помнишь еще туда дорогу? – Я выхватил из-за пояса пистолет, но целиться не стал, вместо этого усмехнулся.
- Алек! – Сипло одернул Эммет. – Эдвард, убери пистолет.
- Алек, ты можешь и дальше дрочить на наши с ней фото с благотворительного вечера. Ты можешь даже прийти к нам в гости, если хочешь увидеть все воочию. Но ты не можешь быть настолько туп, чтобы думать, что она выберет такое ничтожество, как ты. Даже дешевка Джейн спала с тобой только ради того, чтобы получить доступ к делам организации. – Алек вскочил с места, схватил лежащий перед собой пистолет, снял с предохранителя и спустил курок. От удара мое тело отвело в сторону. Я чувствовал внутри себя холодные жесткие щупальца. Мано еще несколько раз спустил курок, но пистолет, по всей видимости, был заряжен только одним снарядом. В целях ознакомления. Ну, вот и познакомились. В конференц-зале стояла гробовая тишина. Помалкивал даже Эммет.

Я убрал свой пистолет за пояс брюк. И опустил взгляд на грудь. Алое пятно уже начало расплываться по белому материалу рубашки. Металлическое тело «паука» торчало поверх испачканной кровью ткани. Я подцепил пальцем круглое основание и приложил силу, чтобы вытянуть все устройство наружу. Ассиметричной формы щупальца были зазубренными, я чувствовал, как, выходя на поверхность, они рвут мясо и кожу. Одной секундой позже окровавленная железка упала на пол, громко звякнув в тишине.

- Это ваше нововведение… - я обвел взглядом всех присутствующих, - херня полная. – Сказал и вышел вон, не закрыв за собой двери.

Кругом стояла тишина, никто не кинулся вслед за мой, чтобы вернуть на собрание. Иногда Эммет все-таки поступает разумно. В конце коридора я уже видел серебряные створки лифта. Я опускал ноги на пол с чрезмерной силой и пытался сосредоточиться на гулком звуке своих шагов, чтобы не вернуться обратно в конференц-зал и не заставить мозги Алека Мано медленно стекать по белой стенке. Я имел полное право поквитаться с ним. Он оскорбил меня первым. Он применил оружие первым. В зале достаточно свидетелей. Я замедлил шаг… Но, если я сейчас убью его, Эммет не даст мне возможности тут же уйти. Он без сомнений учинит голосование на тему: «Кто прав? Кто виноват?», затянет долгую речь о сплоченности Семьи и прочее, прочее, прочее. Я зашагал быстрее и позволил себе остановиться только у самого лифта. Сейчас у меня есть дела важнее. Кто-то пришел за тем, что принадлежит мне.

Я набрал в грудь больше воздуха, как делал всегда перед поездкой в лифте. Должен признаться, в компании мерзавки кататься значительно проще. Видимо, она нервирует меня сильнее клаустрофобии.

Как только я оказался на воздухе, паническая атака захлестнула меня новой волной. Сколько времени прошло с момента получения мной оповещения? Четыре с половиной минуты. Немного. Но разве этого не достаточно? Если что-то случилось… Я вернусь сюда и позасовываю в их задницы эти херовы «Гарпуны», прежде чем нажать на курок.

Кажется, я садился за руль и заводил автомобиль фактически одновременно. Едва я успел захлопнуть дверцу, как машина рванула вперед. Выехав за пределы парковки, я почти мгновенно оказался загнанным в ловушку. Опережающие меня автомобили терпеливо ждали, когда чертов светофор смилостивится и даст зеленый свет. Ублюдки, но у меня же нет времени! Я успел только повернуть руль, чтобы объехать затор по тротуару, когда завибрировал мой телефон. Взглянув на экран, я замер.

- Клэр?
- Эдвард, ты звонил? Я не могла взять трубку, тащила этот новый моющий пылесос и средства для полировки мебели…
- Ты не могла взять трубку? ТЫ НЕ МОГЛА ВЗЯТЬ ТРУБКУ?
- У меня руки были очень заняты, я решила убрать верхний кабинет, пока ты уехал по делам. У тебя голос такой нервный, что-то случилось?
- КЛЭР! – Я заглушил мотор прямо там, где стоял. Посреди дороги. И схватился за переносицу. – Я говорил тебе, предупреждать меня, прежде чем ты решишь воспользоваться частным лифтом. Я говорил тебе!
- Да, но раньше я никогда не… - Будь кто-нибудь другой на месте Клэр, и ему бы не пришлось жить дольше, чем я успел бы добраться до дома. Но Клэр была моей второй матерью, когда жива была первая. А затем стала и вовсе единственной, когда та умерла. Позже она стала моей домработницей, потому что отчаянно хотела продолжать обо мне заботиться.
- Теперь все не так, как раньше! – Я сбросил вызов и потянулся в бардачок за бутылкой водки.

И пока я жадными глотками пил недостаточно холодную водку, со всех сторон до меня доносились требовательные сигналы клаксонов. Что, ублюдки, теперь и вы куда-то торопитесь? Ну-ну. Я не собирался заводить двигатель и освобождать дорогу, просто глотал водку и пытался перевести дух. К непрекращающимся пронзительным сигналам клаксонов добавились еще и скабрезные выкрики в мой адрес. Я ухмыльнулся. Идите к черту. С моим чудовищем все в порядке.

Резкий толчок сзади заставил мой автомобиль сильно дернуться и немного помять впередистоящую машину. С громким хлопком отлетела куда-то в область груди панель руля, подушка безопасности выбила из легких весь воздух.

- Просто прекрасно. – Я закрыл глаза.

Отвернувшись от окна, я заставил себя вернуться в кресло. И с непоколебимой уверенностью завис над пустым листом плотной бумаги, крепко сжимая в правой руке перьевую ручку. Не знаю, сколько прошло времени, но в комнате стало заметно светлее, шея затекла, костяшки на правой руке побелели. А белый лист все еще вызывающе зиял пустотой. Кто бы мог подумать, что писать предсмертные записки настолько трудно? Я напрягся и уткнул кончик пера в начало строки. Так и просидел еще, черт знает, сколько времени. Мое отчаяние достигло таких размеров, что я вполне серьезно собирался поискать в интернете шаблоны.

Из холла загудел лифтовой механизм. Я кинулся на звук быстрее, чем понял, что веду себя как идиот. Понятия не имею, каким образом в моей руке оказался пистолет, но выяснять это сейчас я не собирался, вместо этого сжал его покрепче. Заняв позицию между лифтом и спящим чудовищем, я ждал. Кабина лифта двигалась сверху и остановилась, немного не доехав до нас. Таким маршрутом могла воспользоваться только Клэр – из своих апартаментов она спускалась в мой рабочий кабинет, находящийся на этаж выше нашего с чудовищем логова. Наверняка, она собиралась полить свои уродливые цветы, которые развела с единственной и конкретной целью – иметь весомый предлог являться в мой кабинет и досаждать сердобольными расспросами хотя бы несколько раз в неделю.

Расслабившись, я опустил пистолет и обернулся. Она не проснулась. Не изменила положения тела ни на йоту с тех пор, как я ушел в свою спальню. Ее растянутая майка была задрана едва ли не до самых ключиц. Ноги расслабленно вытянуты вперед, левая – слегка согнута в колене. Я обошел диван, чтобы увидеть ее лицо. Голова повернута в ту сторону, где спал я. Темные пряди волос разной длинны аккуратно заправлены за ухо. Мягкие изгибы темных бровей и темных ресниц делают ее обманчиво умиротворенной. Никто понятия не имел, какая буря скрывается за этим умиротворением. На молочной скуле чуть ниже виска две едва заметные родинки. Я обнаружил их только сегодняшним утром, когда отвел часть падающих на лицо волос за ухо. А скольких еще деталей я не успел заметить и никогда уже не замечу? Губы против воли растянулись в грустную кривую усмешку. Разве тебе не достаточно того, что ты заметить успел? Посмотри, Эдвард, разве тебе не достаточно? Я посмотрел и решил, что достаточно.

Если бы только можно было отрепетировать сегодняшний вечер… даже если бы мне пришлось каждую репетицию умирать по-настоящему… я бы репетировал столько раз, я бы умирал столько раз, сколько бы потребовалось, чтобы убедиться в том, что для нее все пройдет безболезненно.

Я уходил от нее, пятясь назад. Самое время вернуться за стол, взять в руки чертову ручку и поставить, наконец, эту жирную точку. Вновь склонившись над листом бумаги, я позволил себе окунуться в еще одно воспоминание. Последнее на сегодня. Всё могло быть кончено еще в тот вечер, но кто-то слишком добрый или, напротив, слишком злой дал мне отсрочку. Он дал мне возможность сделать так, чтобы за одну-единственную человеческую жизнь заплатили все, до кого я только смогу дотянуться.

- А если бы ты была курицей, то несла бы яйца. – С детской непосредственностью, практически ласково выпаливает моя супруга. Когда же до нее доходит смысл сказанного, ее глаза расширяются от ужаса. И я не могу сдержать рвущийся наружу смех. Взглянув в полыхающие глаза Розали, я сосредотачиваюсь, чтобы узнать, что она думает по поводу яиц и куриц. Улыбка мгновенно сползает с моего лица, потому что Розали думает буквально следующее: «Посмотрим, кто будет смеяться последним, полицейская шлюха». Внутри меня все холодеет, мышцы напрягаются. Пока кругом снует официант, я улучаю момент, чтобы прошептать ей код от сейфа. Но, на самом деле, я и не надеюсь, что он ей понадобится.

Шестеренки в моей голове лихорадочно вращаются, я даже не пытаюсь отслеживать протекающий диалог за столом. Все это теперь неважно. Если Розали знает о ее связи с полицией, значит, знает и Эммет. Который пригласил нас обоих на ужин. Который сидит напротив меня и не подает вида о том, что знает. Напрашивается вполне определенный вывод, и он не утешительный. К чему весь этот цирк? Он хочет показать мне представление, чтобы преподать урок? Я поднял глаза на Розали, сканируя ее самовлюбленное сознание, но она ничего не знала или просто не думала об этом в данный момент. Эммет должен понимать, что я не останусь в стороне. Я не буду просто стоять и смотреть. Он бы не стал так рисковать. Значит, где-то поблизости есть его люди, которым будет дан сигнал. Один вопрос: «Когда?».

И будто бы в ответ на мой вопрос вилка выскальзывает из ее руки и падает на стол, задевая борт тарелки. Белль закрывает глаза и сидит неподвижно. Неужели сейчас? Гениальная постановка. Пригласить ее, ни о чем не подозревающую на ужин, накормить, а затем наблюдать, как она медленно умирает? Я недооценивал своего старшего брата. Белль не открывала глаз. В ушах зашумело. Я дернул ее стул, рывком разворачивая его к себе. Она распахнула глаза, при этом не выглядя так, будто собирается умирать. Я сглотнул. Даже не концентрируясь, я услышал то, о чем подумала Розали – «Вы только посмотрите, да он, в самом деле, свихнулся. Алек говорил чистую правду!». Я нахмурился, возвращая свое сознание в реальность, к Белль.

- Что не так? – Она только покачала головой в ответ. – Тебе больно? – Та же реакция. Ее пульс был в относительной норме, размер зрачков тоже. Я отчего-то устало выдохнул и вернул ее стул в нормальное положение. Жива. Слава Богу, жива.
- Эдвард, скольких ты убил, если начать отсчет с этой пятницы? – Очевидно, Эммет имел в виду то, что за столом сидит человек, которого я должен был убить в этом промежутке времени, но не убил.
- Эммет, мы ужинаем.
- Без тебя знаю, отвечай на вопрос.
- За мной следят твои люди, ты прекрасно знаешь, скольких я убил.
- Если я задаю вопрос, значит, я хочу получить точный ответ! – Он ударил по столу, вилка полетела на пол. - Принесите ей гребанную вилку! – Глядя точно в глаза моему чудовищу, Эммет продолжил: - Не нужно показывать мне свои молочные зубы, Эдвард. Если не хочешь, чтобы я их выбил, к чертовой матери. – Думаю, этим он хотел сказать, что, если я продолжу показывать зубы, если я продолжу сопротивляться, он возьмет дело в свои руки и… убьет ее лично.
- Четверых. Я убил четверых. – Ответил я скорее для Белль, чем для Эммета, ибо наша беседа походила на диалог душевнобольных. Ни к чему заставлять ее нервничать больше, чем уже есть. Ни к чему заставлять ее в этом копаться. Ведь она может догадаться, о чем идет речь. – Можешь выбить мои молочные зубы, Эммет. Не беда. Ты, главное, за своими коренными следи. – Фактически это была прямая угроза главе моей Семьи. Пути к отступлению были отрезаны. Я ясно дал понять, что если с моими «зубами» что-то случится, его «зубы», которые сидят точно напротив моих, пострадают не меньше. Эммет опрокинул стакан с виски себе в глотку и громко опустил его на стол. Он понял меня.

Сейчас я отчетливо понимаю, что, если бы Джаспер не появился в том месте и в тот час, мне бы теперь не пришлось ломать голову над чертовым предсмертным посланием. Признаться, на этот раз Эммет поразил меня своей выдержкой. Конечно, после того инцидента в его ресторане я принял меры предосторожности и усилил охрану, потому что теперь, когда моя жизнь означала и ее жизнь тоже, я боялся умирать. Но ведь Эммет даже не пытался. Я не беру в расчет попытку Мано умыкнуть мою жену из-под моего же носа, потому что это запросто могло быть его личной инициативой, возникшей на почве врожденного кретинизма. В тот момент я находился в таком адском бешенстве, что о концентрации даже речи не шло. Я не знал, о чем думал Алек Мано. По всей видимости, Эммет решился набраться терпения и дождаться свадьбы, чтобы сделать всё красиво. Убить одним выстрелом даже не двух, а трех зайцев. Меня. Её. И Элис. И всем нам теперь уже некуда было бежать. За всеми перемещениями вне частной собственности круглосуточно наблюдали люди Эммета. Может быть, правильнее было рискнуть и попытаться вырваться, но я не мог. Не мог рисковать собой, потому что тогда Эммет отдал бы мое чудовище другому чудовищу – Алеку Мано, он был у него на хорошем счету. Он бы долго игрался с ней, прежде чем наконец убить.

Такой исход событий мне никак не подходил. Во-первых, ей не должно быть больно. Во-вторых, заплатить обязаны все. И в-третьих, я обещал убить ее собственноручно.

Солнце окончательно выиграло борьбу с туманом, воды Гудзона поблескивали и теперь казались теплыми. Я набрал в грудь больше воздуха и занес ручку над бумагой. Несколько минут перо безжалостно царапало плотный лист дорогой бумаги. Когда все было кончено, я не стал перечитывать. Свернул лист пополам и написал имя адресата на внешней стороне. В этот момент в ванной комнате зашумела вода…

Так начался самый долгий и самый последний день в моей жизни.

 
Источник: http://www.only-r.com/forum/33-525-1#411424
Герои Саги - люди Kатастрõфа Солнышко 79 2
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа    

Категории          
Из жизни Роберта
Стихи.
Собственные произведения.
Герои Саги - люди
Альтернатива
СЛЭШ и НЦ
Фанфики по другим произведениям
По мотивам...
Мини-фанфики
Переводы
Мы в сети        
Изображение  Изображение  Изображение
Изображение  Изображение  Изображение

Поиск по сайту
Интересно!!!
Последние работы  

Twitter            
Цитаты Роберта
"...Мой отец отправил меня в театральный кружок. Я немного помогал за сценой. Однажды исполнитель главной роли не пришел и поэтому мне дали его роль, по стечению обстоятельств, в этот вечер туда же пришел агент."
Жизнь форума
❖ Вселенная Роба - 8
Только мысли все о нем и о нем.
❖ ROBsessiON Будуар (16+...
Только мысли все о нем и о нем.
❖ Ли Мин Хо / Lee Min Ho
Дорамы
❖ Фильмы,которые мы посм...
Фильм,фильм,фильм.
❖ Полюбившиеся дорамы
Дорамы
❖ Флудилка 2
Anti
❖ Ким Хён Джун / Kim Hyu...
Дорамы
Последнее в фф
❖ Словно лист на ветру. ...
Герои Саги - люди
❖ Словно лист на ветру. ...
Герои Саги - люди
❖ Пусть утро начинается ...
Стихи.
❖ Ковен Знамений. Глава ...
Переводы
❖ Ковен Знамений. Глава ...
Переводы
❖ Словно лист на ветру. ...
Герои Саги - люди
❖ Словно лист на ветру. ...
Герои Саги - люди
Рекомендуем!
4
Наш опрос       
Какая роль Роберта Вам больше нравится?
1. Эдвард/Сумерки. Сага.
2. Тайлер/Помни меня
3. Эрик/Космополис
4. Сальвадор/Отголоски прошлого
5. Якоб/Воды слонам!
6. Жорж/Милый друг
7. Тоби/Преследователь Тоби Джагга
8. Дэниел/Дневник плохой мамаши
9. Седрик/Гарри Поттер и Кубок огня
10. Рэй/Ровер
11. Гизельхер/Кольцо Нибелунгов
12. Арт/Переходный возраст
13. Ричард/Летний домик
14. Джером/Звездная карта
Всего ответов: 497
Поговорим?        
Статистика        
Яндекс.Метрика
Онлайн всего: 9
Гостей: 4
Пользователей: 5
зайка Маришель nbrp lvlv1965 Ivetta


Изображение
Вверх