Творчество

Ураган. Глава 8*
23.09.2017   21:18    




Тебя мне ничтожно мало,
И жадность моя безмерна.


И если цунами обрушится, оно обрушится на нас.
(Wherever You Will Go - The Calling)


Я опасно балансировал на грани между ледяным бешенством и жгучей ревностью. Причем холод, что был необходим трезвому рассудку, бил тело, а жар распространялся в мозг, лишая способности связно мыслить. Не самое лучшее сочетание, особенно когда в качестве почетного гостя присутствуешь на престижном аукционе в одном из шикарных римских палаццо. Но бороться с этим было поздно, потому что своего она добилась. Вывела меня из себя.
Похоже, выглядел я угрожающе. Смутно помню, как элегантная ведущая, уступив микрофон, выдавила нервную улыбку и попятилась. Понятия не имею, чего наговорил со сцены, представляя доверенный мне лот – вроде бы, несколько раз перепутал название знаменитой картины и рассмеялся не к месту. Попытки сосредоточиться терпели поражение, происходящее воспринималось сквозь туман из-за того, что мой взгляд вцепился и не желал отрываться от компании за ближайшим столиком. Вернее, от единственной женщины среди богатых, вальяжных мужчин. От НЕЕ.
Казалось, напряжение между нами можно потрогать. Какую бы цель она не преследовала – очаровать, разозлить, отомстить мне – это работало безотказно. Разумеется, я убеждал себя, что не дрогну. Не потеряю самообладания. И не важно, что все внутри полыхало неукротимым огнем ревности, что мне неразумно хотелось вцепиться ей в шею, сжимая пальцы на нежной коже с удавкой дорогого колье.
Все было бы проще, если бы я всего лишь хотел ее. Не ждал. Не надеялся. Но проще невозможно.
Слишком много ее. Слишком мало...
Настолько красива, что больно смотреть. Настолько ослепительна, что блеск драгоценностей меркнет и кажется жалким в тени ее улыбки, ее сияющей кожи, ее невероятных глаз... Так все мои попытки отгородиться деланым безразличием становятся не менее жалкой пародией. Почему я не могу избавиться от этого наваждения даже после того, как взял ее вчера прямо там, в глухом переулке у стены? Почему мне хочется больше, дольше, жарче? Я ведь наказал ее, утолил голод. Должно было хватить. Должно было перегореть, переболеть...
Я не ждал, что такое случится, что, спустя годы, судьба снова сведет нас, и с того момента, как там, в зале прилетов, случайно поднял взгляд и увидел ее, мир, казалось, завертелся в обратном направлении. Я верил и не верил, что это она. Что можно кого-то не забыть настолько.
Ведь я не люблю ее больше. Не люблю.
Всего лишь земля во второй раз в жизни покачнулась под моими ногами.
Странно, нелепо, но я даже не подумал о такой вероятности, направляясь в Рим – будто Монтепульчано был не в Италии, а на другом конце света. Я надежно заблокировал воспоминания о ней несколько лет назад, почти научился жить без них – не думать, не представлять, не бредить.
А теперь, намеренно пробуждая в себе злость, чувствовал смесь неодолимой тяги и смутной тоски. Неужели я могу тосковать по прошлому, которое она предала, которое исковеркала? Почему даже воспоминания о том последнем роковом утре заглушают ее прерывистый страстный шепот, мягкий смех, бесконтрольный стон? Почему мне отчаянно хочется смотреть на нее, не отрываясь, впитывая глазами черточку за черточкой?
Разбитое сердце – лишь метафора, пустая, банальная. Разбивается неживое – и не болит. Мне же болит до сих пор.
Она будто врывается в меня, буйно, бессвязно, словно крик первого восторга, наступает без разрешения, как сумасшедшая весна, и я все острее ощущаю ее – каждым нервом, каждой клеточкой мозга.
Два года небытия, чтобы в одно мгновение снова почувствовать себя действительно живым.

Если бы я мог повернуть время вспять,
Я бы отправился куда угодно, куда пошла бы ты.
Если бы я мог сделать тебя моей,
Я бы отправился куда угодно, куда пошла бы ты.
Сбеги с моим сердцем,
Сбеги с моей надеждой,
Сбеги с моей любовью...(с)

Красивая женщина не может стать еще красивее. Может лишь любимая.
Пьяный бред. Пьяный, больной бред...
Ведь я не люблю ее. Больше не люблю.
Это просто Рим. Это просто... она. Шедевр среди шедевров.
Просто...
Она...
...будто гитара... идеально вырезанная. Несгибаемая.
Будто гитара... вызывающая желание прикоснуться. Совершенная.
Будто гитара. Только очарованный музыкант заденет струну, вслушиваясь в отголоски разбуженного стона. Только охваченный страстью музыкант сможет коснуться ее снова – струны за струной, лаская их мелодией, заключенной в кончиках пальцев.
Просто...
Она...
...в моей куртке в такси.
Я – пешком неизвестно куда.
Не чувствуя холода. Потеряв бейсболку, потеряв разум – чтобы полночи искать чертов отель и оставшиеся полночи рвать гитарные струны после нескольких порций найденного в баре номера виски безо льда. Пусть перегорит само. Или никогда не перегорает, никогда...
Закрыв глаза, я мучил инструмент и собственную душу, изощренно измывался над собой, представляя снова и снова ее затуманенный желанием взгляд, податливое тело в моих руках, опьяняющий запах кожи. Все то, что пытался забыть не один месяц – но ни одно воспоминание не могло превзойти реальность.

Утром, вставая с тяжелой головой и не менее тяжелым сердцем, я решил, что с меня хватит. Хватит, и все. Одним словом – слишком. Надо продержаться всего пару суток. Пережить это благотворительное шоу, убраться пораньше, тщательно игнорируя ассистентку. Будто проще не бывало. Отработать показательную программу, как в других городах, и уехать, оставив в прошлом единственную женщину, пошатнувшую мой мир и разбередившую сердце.
Я должен был знать, что так легко она не отпустит. Что сам я не отпущу.
И на этот раз мир не просто пошатнулся, а земля не просто уплыла – она пошла огненными трещинами.

- Мистер Паттинсон, можете уделить минутку внимания?
Не обращая внимания на досужую журналистку, что в слепом стремлении достичь желаемого вполне способна двинуть микрофоном мне в глаз, заявляю, что срочно должен покинуть мероприятие. На полпути перехватываю свою сопровождающую – та на ходу пытается объяснить ситуацию, видимо, сглаживая мою бесцеремонность. А, плевать.
Слишком долго она заигрывала с другими. Слишком плотоядно они на нее смотрели.
- Что ты себе позволяешь?
Этот намеренно тихий, гневный тон адресован только мне, потому что остальным она умудряется мило – точнее, приторно – улыбаться. Причем, расступающееся перед нами стадо баранов восхищенно отвечает на столь мизерный знак расположения, не понимая, как обманчиво ее внимание к кому бы то ни было. Но я-то знаю, я-то прекрасно знаю!
- Мне срочно нужен водитель, а я не помню ни его номера, ни номера отеля. Так что придется проводить. – Едва сдерживаюсь, тщательно фильтруя слова, цежу их свозь зубы, боясь разомкнуть челюсти, чтобы не выругаться, и, подавляя первобытное желание закинуть ее себе на плечо, почти волоку к выходу за оголенный локоток.
Будь оголенным только он, еще можно было бы стерпеть. Только чертово платье, при всей видимой сдержанности, открывает слишком много, не откровенно, а полунамеками, способными свести с ума. Особенно того, кто в свое время видел, что скрывается под этой плотной тканью, так идеально повторяющей изгибы тела.
- Отпусти сейчас же, - безуспешно пытаясь вывернуться из моей хватки, шипит она, как только мы оказываемся на улице.
- И не подумаю. Ассистент, - добавляю я едко, и, наслаждаясь возможностью осадить ее, испытываю нечто сродни злорадству.
Она манипулировала всеми теми дурнями в зале, как когда-то мной. Она кормила их из рук вчера, думая что я не вижу, она откровенно нарывалась сегодня – зная, что вижу. Когда-то вывернула мне душу наизнанку, исчезла, но с той первой встречи в аэропорту ведет себя, будто ничего не было. Будто ей все равно. Вот что ранило сильнее, чем хотелось признавать. Вчера я неосторожно наказал ее этой памятью, но в результате лишь растравил себе сердце.
- Прекрати, ты ведешь себя, как...
Она судорожно втягивает воздух, когда я крепче сжимаю ее запястье. Тонкая вена пульсирует под моими пальцами, кожа соприкасается с кожей – это ощущается так же отчетливо, как внутренняя дрожь. Мы замираем оба, потому что оба чувствуем то же самое, знаю. Невидимый удар тока. Пугающе мощный. Будто падающий с небес дождь попал на оголенные провода.
- Вызывали?
Лимузин останавливается у высокого бортика. По правилам водителю положено выйти на улицу, раскрывая зонт, обойти автомобиль и проводить пассажиров к самому краю тротуара – но как только металлическая ручка оказывается в зоне досягаемости, я, распахнув дверцу, бросаю сухо:
- Садись.
Она ничего не говорит, лишь вонзает клинок ледяного взгляда, прежде чем нырнуть в комфортабельный салон.

Мир сужается, затихает, гаснет, когда мы остаемся в замкнутом пространстве, я и она. Шофер за мутной перегородкой, улицы за темными стеклами – и автомобиль несет нас в неизвестном направлении по ночному городу.
Смотрю в окно, только чтобы не смотреть на нее. Ничего там не вижу – ни плывущих мимо огней, ни домов, ни неба. Будто ничего нет, кроме нас. Будто ничего больше не нужно.
Мне душно от звенящего напряжения между нами, от собственного желания впиться в нее руками, губами, содрать это платье... увидеть ее полностью обнаженной... подо мной... на мне...
Слишком много ее.
Слишком мало.
Я злюсь и желаю, желаю и злюсь, и чересчур остро чувствую ее присутствие, каждое движение. То, как она чуть поворачивает голову. То, как меняет положение, прежде чем... Когда она соскальзывает с сидения, с грацией кошки опускаясь на четвереньки, в моем воспаленном мозгу будто происходит короткое замыкание. Не могу дышать, не могу думать, лишь смутно осознаю, что она что-то ищет, лишь пытаюсь сделать вид, что пялюсь на улицу, а не жадно разглядываю ее размытое отражение в тонированном стекле. Сердце глухо колотится то ли в горле, то ли в животе от вида этих пышных форм, обтянутых тугой материей, обнаженных плеч, соблазнительного изгиба спины. Когда же она случайно задевает грудью мою ногу, резко сжимаю челюсти, подавляя страдальческий вздох. Это выше моих сил. Это за порогом моих возможностей – не представлять, как именно хотел бы ее развернуть, что именно увидеть, услышать, сделать... Пытаюсь вернуть самообладание воспоминаниями о ее двуличности, ее бесстыжем флирте на моих глазах, о наглости, с которой она игнорировала мое присутствие, о взглядах других мужчин на нее... Не помогает. И в тот момент, обрывая поток хаотичных мыслей, добивая остатки воли, злости, сопротивления, ее ладони пробираются под рубашку. Да, мне хочется их сбросить. То есть, хотелось бы этого хотеть. Но каждое касание посылает сладкий импульс в мозг – даже когда она дотрагивается так до абсурда нежно, так неуместно робко. Когда же нетерпеливо рвет пуговицы, пробегает пальцами вдоль ребер и мягко обводит языком соски, я прикусываю губу, чтобы задавить стон, продолжая упорно смотреть в окно. Будь оно неладно...
Ее рука скользит ниже, расстегивая ширинку, приспуская мне брюки. Мое тело бьет яростная дрожь поражения, лицо, похоже, пылает из-за гремучей смеси страсти, гнева, стыда, желания – но ни удержать ее, ни остановить я уже не могу. Останавливается лишь мой вдох, когда к дразнящему поглаживанию ноготков присоединяется медленная ласка губ. На один миг я позволяю себе взглянуть, зная, что она не видит – и от умопомрачительной картины у меня неминуемо едет крыша. Ее волосы все еще аккуратно заколоты, не скрывая лица. Глаза закрыты... Она касается поцелуями моей кожи, алая помада резко выделяется, пока не оставляя следов. Мне же хочется, чтобы оставила, как мучительно хочется ощутить влажное касание ее языка, твердость зубов, плотный захват рта... Хрипло выдыхаю, когда ее губы раскрываются, впуская меня – дикий стон рвется изнутри, вибрирует в грудной клетке, но я все еще сдерживаюсь. Почти... Потому что как только она отстраняется, словно требуя полной капитуляции, рука тут же впивается ей в волосы, спутывая красиво уложенные пряди. И бедра подаются навстречу, и в глазах темнеет от сладости, почти болезненной, когда я чувствую себя полностью в ней. Ее щекотный язык. Ее твердое горло. Мне хочется выругаться, взвыть, хочется приподнять ее лицо и посмотреть в глаза, только знаю, что в тот же миг она все поймет. Мою слабость. Мою одержимость ею.
Но она не ищет моего взгляда. Она берет, отдает, ведет туда, где я до нее и после нее не был ни с одной женщиной. Я хочу думать, что ненавижу ее за это, хочу ее не хотеть, и теряю способность думать. Теряюсь в ней. На миг она выпускает меня, целует ниже, жадно ласкает вокруг, отчего пульс мой зашкаливает, и теперь появляется ощущение, что ее помада оставляет жгучие следы на моей коже. Напряженные вены, кажется, сейчас разовутся. Я не могу быть таким вкусным, как она дает мне почувствовать... Это стратегический удар ниже пояса. Точнее, не удар, а...
Не могу больше терпеть, кончаю в ней, путаясь рукой в растрепанных мною же волосах, содрогаясь всем телом. На коленях она, только проиграл я.
И когда она привстает, мне стоит неимоверных усилий не смотреть на нее, взять себя в руки, изображая равнодушие.
- Прекрасно, Паттинсон! Можешь игнорировать дальше, пару мгновений назад восхитительно кончив мне в рот, – голос ее дрожит от бешенства.
Мне хочется усмехнуться в ответ на это цветистое «восхитительно», только в паху все еще приятно ноет, и взгляд падает на ее губы со стертой помадой, со следами...
- Не пробовала заткнуться? – зловеще рычу я, потому что даже теперь, еще дрожа от сумасшедшей разрядки, не могу подавить возбуждение, представляя, как это было. И мог бы подобрать слова покрепче, но смысл-то не изменить. Вот что выводит из себя больше всего.
- Пробовала!
Женщина, от которой я без ума, смотрит на меня в упор так, будто хочет испепелить. Потом неспешно, демонстративно вытирает губы, что, несомненно, призвано полоснуть мужское самолюбие, только по неведомой причине еще больше заводит.
Я безнадежен, когда дело касается ее. Абсолютно безнадежен и безнадежно влюблен.
То, как она реагирует... Не верю, что это можно сыграть. Или слишком хочу поверить, что она хочет только меня, что она моя. Быть может, потому припечатываю мятежный рот поцелуем, сжимаю ее в объятиях, чтобы через мгновение не очень изящно швырнуть на сидение. Спускаю верх ее платья, после того, как справляюсь с мудреной застежкой на спине, и, теряя контроль, нетерпеливо срываю полупрозрачный бюстгальтер. Заполняя ладони упругой мягкостью ее грудей, сжимаю их, потираю, по очереди посасываю чувствительные вершинки. Она едва слышно ахает и плотнее приникает ко мне. Тяжело дышит, помогая затянуть свое чересчур узкое платье на талию. Я отбрасываю ее кружевные трусики, касаюсь пальцами влажной плоти, и в низу живота все дергается от желания быть в ней. Но я игнорирую это, склоняю голову, впиваюсь в нее ртом... Она выгибается мне навстречу, стоная или всхлипывая так беспомощно, что ее дрожь передается мне. Шепчет, как в бреду:
- Пожалуйста, Роберт... Я... не выдержу больше... возьми меня по-настоящему... Сейчас...
От ее слов, ее вкуса на языке у меня снова мутится рассудок. Смотрю на нее, и вижу в глазах то, что лишает воли, умаляет злость – ее уязвимость.
Она обнимает меня, резко притягивает к себе и впивается отчаянным поцелуем. Мой вкус, ее вкус жадно смешиваются на губах и языках, и, придавив ее своим телом, толкаюсь в тугую жаркую глубину, замирая на мгновение. Глубоко в ней. Она кричит, запуская пальцы мне в волосы, бормочет что-то бессвязное, плотно обвивает ногами мои бедра. Моя рука упирается в потолок машины, и она приникает к ней лбом. Наши тела, потные, горячие, слиты с друг другом в каждом рывке. Это слишком бурно, слишком интенсивно, и никто из нас не может насытиться, отпустить другого. Объятия все теснее, мышцы горят, кожу покалывает. И, мучимый неутомимой жаждой, я не могу оторвать взгляда от ее лица... словно оно способно отразить то, чего никогда не озвучу, в чем не признаюсь себе самому. Даже сейчас мне мало ее, даже сейчас, когда она вся моя.
А ведь я, кажется, сдерживался, думал, что сдерживался – и в результате сорвался настолько дико, что вообще едва могу соображать. Может, мне мерещится, а может, она на самом деле едва слышно повторяет мое имя, проклиная или боготворя, пока бьется подо мной, смыкая веки так сильно, что слипаются длинные ресницы. Я срываюсь в ад, теряя голову, а может, врываюсь в рай, и все смешивается, горит, кружится, пока мощная судорога наслаждения не отпускает тело.

...И в бездну меня сорвало,
Где радует боль неверно.
Тебя мне ничтожно мало,
И жадность моя безмерна.

Испиты желаньем губы,
Пронизано дрожью тело,
Так ревность сжимает грубо,
Так страсть забирает смело.

Тобой обладать, сгорая...
И, в жаждой неутоленной,
Покровы души срываю
Взбешенный, чумной... Влюбленный.


Я едва справляюсь с неуместным желанием выпалить ей слова, которые жгут губы, но которые мне нельзя говорить именно ей. Но только ей одной я хочу их сказать. Только ей. Потому что тело давно знает. И разум давно знает. А сердцу не нужно знать, лишь чувствовать.

.........................................................................................................................................................

Перевод песни



Эта "зеркальная" главка спонтанна, как происходящее в ней, и написана исключительно для удовольствия автора, как, надеюсь, и всех читающих - однажды несколько лет назад я впервые поделилась "Ураганом", сделала это (чтобы меньше волноваться)) в день своего рождения, потому захотелось припомнить, как все было, а еще поблагодарить тех, кто разделил мое наваждение, кто знает, что такое страсть к этому потрясающему мужчине-вдохновителю - Роберту. Так пусть глава 8* станет чем-то вроде десерта или крепкого напитка - кому как больше нравится. Бурлящих всем эмоций и... приходите поболтать на форум - кликните на соблазинетльную картинку!)



Спасибо всем, огромное спасибо!

 
Источник: http://www.only-r.com/forum/38-261-8
Из жизни Роберта Марина gulmarina 746 14
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа    

Категории          
Из жизни Роберта
Стихи.
Собственные произведения.
Герои Саги - люди
Альтернатива
СЛЭШ и НЦ
Фанфики по другим произведениям
По мотивам...
Мини-фанфики
Переводы
Мы в сети        
Изображение  Изображение  Изображение
Изображение  Изображение  Изображение

Поиск по сайту
Интересно!!!
Последние работы  

Twitter          
Цитаты Роберта
"...Я ненавижу отсутствие стыдливости. Мне становится скучно, когда люди хвастаются своим телом. Секс и чувства идут у меня рука об руку."
Жизнь форума
❖ Флудилка 2
Anti
❖ Вселенная Роба - 8
Только мысли все о нем и о нем.
❖ What would you do for ...
❖ Дэвид Гаррет
Парней так много...
❖ Good time/ Хорошее вре...
Фильмография.
❖ Самая-самая-самая...
Кружит музыка...
❖ Король и пешка
Герои Саги - люди (16+)
Последнее в фф
❖ Назад к реальности. Гл...
Из жизни Роберта
❖ Назад к реальности. Гл...
Из жизни Роберта
❖ Король и пешка. Глава ...
Герои Саги - люди
❖ LONDON inside. Глава 2...
Из жизни Роберта
❖ Король и пешка. Глава ...
Герои Саги - люди
❖ LONDON inside. Глава 1...
Из жизни Роберта
❖ Король и пешка. Глава ...
Герои Саги - люди
Рекомендуем!
1
Наш опрос       
Стрижки мистера Паттинсона. Выбирай!!
1. Якоб/Воды слонам
2. Эдвард/ Сумерки. Сага
3. Эрик/Космополис
4. "Под ноль+"/Берлинале
5. "Однобокая пальма"/Comic Con 2011
6. Сальвадор/ Отголоски прошлого
7. Даниэль/Дневник плохой мамаши
8. Рейнольдс/Ровер
Всего ответов: 249
Поговорим?        
Статистика        
Яндекс.Метрика
Онлайн всего: 7
Гостей: 1
Пользователей: 6
SGA Maiya Маришель nbrp Marishka gulmarina


Изображение
Вверх