Творчество

Pas Sans Toi (Не без тебя...) Глава 4
23.10.2017   05:29    
Глава 4

Много солнц и самое яркое


Не молчи, только не молчи.
Впервые я мысленно говорил это ей, а не себе. Я ждал хоть коротенького слова так, будто от него зависела моя жизнь. А Мел все не отзывалась, спрятав лицо у меня на плече. Ладони, гладившие мою спину, дрожали. В этот миг она казалось такой хрупкой, такой беззащитной. Я не мог разжать рук, чтобы заглянуть ей в глаза – просто потому, что не желал отпускать, лишив своего тепла хоть на мгновение.
Я знал, что она хотела этого не меньше, чем я, знал, но... эйфория разделенных чувств смешивалась с горечью от понимания того, что она может считать произошедшее ошибкой. Изменой жениху. Порывом желания – не любви.
Безмолвием отмерялись секунды, похожие на часы. А потом, скользнув влажной щекой по моему плечу, Милли прерывисто произнесла, еще крепче обняв:
- Я скучала, Роб... Так скучала по тебе...
Слова получились невнятными – как будто они давались с трудом, слетая на выдохе, словно слишком долго удерживались, чтобы не быть сказанными.
- Как ты мог думать, что я забыла хоть мгновение с тобой? – шепнула она между поцелуями, которыми покрывала мои руки, мягко охватившие ее лицо, потом шею, ямочку у ключиц, подбородок.
Милая, я не ДУМАЛ... я БОЯЛСЯ. Эгоистично боялся, что в твоей жизни будет что-то лучшее и не останется ничего от той парижской весны, словно ее не существовало никогда. Я желал тебе счастья и, одновременно, мучился от мысли, что кто-то другой даст его тебе.
Прости, что не отыскал тебя раньше. Что все так, а не иначе. Что сейчас мы крадем мгновения любви у мира и времени. Что именно такой я – неидеальный, с багажом проблем, со своей кочевой жизнью – стал для тебя незабываемым. За то, что ХОТЕЛ им быть. Прости за то, что не смог отпустить. Что, даже слившись с тобой, хочу еще... еще больше. А еще я хочу снять поцелуями каждую слезинку и сделать так, чтобы ты плакала только от радости. Хочу уезжать, пропитанный твоим запахом и разбуженный твоим прикосновением, хочу возвращаться к тебе, только к тебе.

Комок в горле мешал говорить. Я не мог озвучить ни одной мысли. Мел прижалась лицом к моей груди под расстегнутой рубашкой, мучительно всхлипывая.
- Что же я наделала... Прости, - казалось, она шепчет прямо моему сердцу, считая удары губами. Я чувствовал слезы в ее голосе, как чувствовал их кожей. - Прости, если можешь.
- Мне не за что тебя прощать, Милли, – наконец, хрипло ответил я, зарываясь подбородком в ее волосы. Все собственнические мысли покинули, растворились бесследно... И в мое сознание постепенно начала просачиваться робкая радость, что пока не смела верить сама себе.
Некоторое время мы стояли, почти не шевелясь, лишь ладони, ее, мои, мягко, но неразрывно сжимали объятия, посылая волны трепета. В те мгновения прошлое перестало быть таковым. Оно стало настоящим, потому что я обнимал женщину, которую люблю – и она отвечала тем же, прильнув так доверчиво, охватив за пояс так сильно, будто боялась, что я могу исчезнуть. Но этого не произойдет. Я буду с ней, я буду ради нее.
- Есть...
В этом коротеньком возражении было столько боли. Я мягко отстранился, ровно настолько, чтобы снова встретить ее взгляд, и покачал головой.
Словно не было этих лет между нами. Словно я вернул ее, успел догнать – и нашел то, что искал, все ответы. Не нужны были слова, достаточно было заглянуть в глаза. Даже уходя, она оставалась со мной.
Мел хотела сказать что-то еще, но я не позволил. Вынув заколки, запустил ладони в густые, длинные пряди и снова завладел ее губами – со всей страстью, всей нежностью. Она подалась навстречу, отвечая на поцелуй, притягивая ближе, пальцы спутали мои волосы... И я опять пропадал в ней, в ее запахе, дыхании, жадно ловил каждый подаренный мне тихий стон. Наши желания были единым целым, будто в незримом слиянии ветра и воды – переливы непроходящей, неминуемой дрожи.
Тело было пронизано новым, чистейшим наслаждением, душа ликовала, монохромный мир наполнялся красками, становившимися все ярче. Весна, впрыснутая в вены. Адреналин, восторг и тепло, бесконечное тепло.
Смешались капельки пота на нашей коже, сумасшедшие сердцебиения. И ничто уже не имело значения, кроме нее. Той, что, окутывая шелковистым облаком волос, обводила пальцами мои черты, целовала шею, грудь, спускалась ниже и возвращалась сладкой дорожкой недавней ласки – и я мог видеть ее глаза, читать по ним, как по движениям губ: «Люблю...»

Пока мы ни о чем не говорили. Пока было достаточно НЕ слов.
Немного потерянная, раскрасневшаяся, Мел удерживала ладони на моей груди, словно не желала уходить... Она выглядела, вела себя, как влюбленная женщина. И от одной мысли, что причина этому я, что любит она меня, было трудно дышать. Склонив голову, почти неуловимо скользя кончиком носа по ее лбу, я втайне любовался ее длинными, слипшимися от слез ресницами, чуть припухшими губами с трогательной ямочкой... А Милли, все еще прижавшись телом к телу, медленно застегивала пуговицы на моей рубашке. Казалось, это простое действие доставляет ей сокровенную, тихую радость.
Поддавшись порыву, я провел ладонью по ее волосам, потом мягко подхватил их снизу. Густые пряди, выскальзывая, струились сквозь мои пальцы снова и снова, пока я пытался заплести их в неумелую косу. Прикрыв глаза, Мел улыбалась моим долгим стараниям хоть что-то как-то закрутить. Парикмахером я оказался никудышным, но неодолимое желание снова и снова касаться ее, а еще оттянуть момент расставания, не давало остановиться.
Я все еще боялся спугнуть счастье. Боялся проснуться.
- Вызови такси, пожалуйста, не хочу возвращаться в зал.
Так, с простыми словами ворвалась кольнувшая острым шипом реальность. Где-то был зал, полный гостей, был Ленуа, а еще державшие Мел личные обстоятельства, обязательства дочери, сотрудницы, невесты... Свалившись, как снег на голову, я перевернул ее устоявшуюся жизнь. Только, чтобы остаться со мной, жить без обмана, Милли придется от многого отказаться, разорвать стабильные отношения. Ее ждут неизбежные выяснения и душевные муки, сомнения, слезы... Заслуживаю ли я этого?
Наверное, взгляд сказал больше, чем хотелось бы, потому что, прикоснувшись кончиками пальцев к моим губам, она произнесла:
- Отпусти меня сейчас. Просто дай немного времени. И доверься. Ты же понимаешь... это сложно.
- Да, понимаю.
Стараясь не показать внутренних терзаний, я тут же отыскал номер в адресной книжке и, прижимая телефон к уху, позвонил. Пока говорил, Мел протянула руку и нежным касанием разгладила морщинку между моими бровями. От нее ничего не скрыть.
- Такси будет через пять минут...
- Это станет моим решением, Роб.
- Знаю.
- Что-то не дает тебе покоя, я же вижу.
- Когда ты сказала, что я из другого мира... Наверное, так и есть, но, поверь, я могу быть твоим. Я твой – уже тогда, в Париже, понял это, только запоздало. Может быть, уйти из твоей жизни было бы благородней, но я не смог, Мел. Да, эгоистично, только...
В ее глазах снова блеснули слезы.
- Я наговорила разного, несправедливого тоже. Потому что боялась. Это слишком сильно, слишком больно...
Мобильный зазвонил, уведомляя, что такси на месте, но я уловил лишь короткий выдох между двумя ударами сердца, совпавший с сигналом:
- Люблю тебя.
Когда она произнесла это, все остальное показалось неважным.
Я столько раз читал ее письмо, каждое из слов, которые постепенно стирались на сгибах бумаги... Помнил, верил, даже когда не было надежды услышать ответ.
- Милли...
- Мне так много нужно сказать тебе, - тихо добавила она дрогнувшим голосом. – Подожди меня, Роберт.
- Всегда.
Губы Мел скользнули по моей щеке, и, притянув ее к себе, я снова поцеловал ее, прежде чем отпустить.

Коридор был пустым, из зала доносился едва уловимый шум. Похоже, немилосердно забракованный мною фильм еще не кончился. Я не стал провожать Мел до дверей из-за служащего гардеробной, уже ставшего свидетелем того, как влекомая мной под локоток Аманда усаживалась в машину у входа. Еще не хватало, чтобы он всем разболтал о женщинах, одна за другой отъезжающих на такси с «подачи» Паттинсона.
- Месье Роберт, - окликнул из глубины коридора легко узнаваемый голос.
- Мистер Ленуа?
Я повернулся, по сложившейся традиции отвечая вежливым «мистером» на утомлявшее меня в его исполнении «месье» и посмотрел без улыбки, в данный момент не имея никакого желания рассыпаться в любезностях, даже называть его по имени. Встревоженно-недоуменный вид атташе мог позабавить, если бы я намеревался злорадствовать. Но он был лишь тем, кто появился в ее жизни слишком поздно.
- Прошу прощения, вы не видели Мел?
- Недавно уехала на такси.
Ленуа чуть нахмурился и пробормотал, будто обращался больше к себе, чем ко мне:
- Ах, вот оно что! Во время фильма она пожаловалась на плохое самочувствие, вышла из зала, сказав, что ее не нужно сопровождать. Но ее так долго не было, что я заволновался и пошел искать.
- Мелани выглядела немного бледной. Но больной не казалась.
Он, похоже, поверил и заметно расслабился.
В данный момент Ленуа даже понятия не имел, как близок к развалу карточный домик его планов на красивое будущее. И как эффективно другой мужчина излечил потерянную невесту от внезапного недуга.
Наверное, я должен был чувствовать себя виноватым. Только не чувствовал. Я любил Мел уже тогда, когда он ничего не знал о ней. Уже тогда у нас был свой Париж...
- Все же позвоню ей, узнаю, в чем дело.
Я развернулся, чтобы уйти, когда он слова окликнул.
- Роберт, может быть, вы посетите завтра благотворительный раут в посольстве?
Никогда не думал, что в Лондоне можно настолько содержательно проводить время. Похоже, связавшись с французами, получишь «праздник каждый день». Причем, роскошный.
- Вряд ли я буду там уместен. Я далек от политики, к тому же, могу ляпнуть что-то невпопад, - прямолинейный ответ был рассчитан на то, что атташе оставит меня в покое. Но тактика не сработала.
- Это не важно, уверяю. Интересный собеседник везде нужен. Ваше неординарное чувство юмора оживит собрание. Ну же, будьте моим почетным гостем! Вы публичный человек, и, не сомневаюсь, примкнете к сбору средств в поддержку больных СПИДом. Спонсоры, фирма по производству шоколадных изделий, придумали что-то вроде развлечения для приглашенных. Надо просто нарисовать что-нибудь жидким белым шоколадом на плитке черного, и творение уйдет с аукциона. А уж созданное вами гарантированно поломают на мелкие кусочки и каждый продадут втридорога, - усмехнулся он со «знанием дела».
Очень оригинальная шутка. Ну да ладно... Он лишь проходится по моей, приевшейся элите, популярности, в то время как я краду его невесту. Мне не трудно разрисовать кусок шоколада. Даже если рисовать я не умею.
Я выдавил вежливую улыбку.
- Хорошо. Я предупрежу менеджера. Обычно на официальных раутах я появляюсь с ним.
Ник, вне сомнений, будет в восторге. Он постоянно пытается навязать мне что-то в целях рекламы, любит просовывать фото в разные издания. Конечно, в этом и состоит его работа... Иногда он выходит за рамки, как, впрочем, и Стеф. Но за столько лет мы все же нашли общий язык. С ними трудно, а без них нельзя. Это бизнес. Кинобизнес. Без нужного пиара забудут или раздавят, а поначалу мне грозило и то, и другое. Я остался на плаву благодаря им тоже. Кто, как ни эти двое, заботились об острых камнях и подводных течениях.
- Вам пришлют официальное приглашение, я передам через Жозефину. Спасибо, что заинтересовались. Простите, сейчас мне надо связаться с Мелани.
Едва заметно кивнув, я отвернулся, но не сдвинулся с места, пока он удалялся вглубь коридора, постепенно заполнявшегося людьми. Потом медленно пошел в противоположном направлении, в сторону гардеробной.

Конечно, принимая предложение, я понимал, что Милли будет присутствовать на рауте. Отчасти, потому и согласился. Ник, как я и думал, одобрил такое неожиданно выгодное мероприятие. Мне не хотелось излишнего внимания и любого афиширования, но этого было не избежать. Деньги всегда можно перевести «по-тихому», не прибегая к аукционам. Только из всего привыкли делать шоу, так уж повелось. Почему-то купить кусок шоколада с мазней на нем «важной персоны» более приемлемый способ передать средства в нужный фонд. Но, во всяком случае, это способ – и я не смел кого-либо осуждать за то, что он делает добро, не важно, открыто или завуалировано.
Не хотелось тут же стеснять Мел очередным вторжением в «ее» пространство, но нам в любом случае необходимо поговорить до того, как я покину Лондон. Хоть что-то решить. Она просила немного времени, и я не собирался давить. Лишь дать ей понять, чего можно ждать от меня.
Стеф позвонит со дня на день, как пить дать. «Отпуск» подходит к концу, выгоды для Паттинсона-актера от тайного пребывания здесь никакой – такого хваткая Ритц не потерпит. Даже если я засвечусь сегодня, дальнейшее простаивание большого механизма под названием «Успешная карьера» будет непростительной роскошью. Бешеный водоворот потянет меня дальше – туда, где я должен раскручивать новые фильмы, участвовать в программах, встречаться с поклонниками и играть определенные роли, даже по ту сторону камер.
В такие моменты одолевали сомнения, потому что «трезвая» часть сознания признавала, что Поль, как ни крути, больше подходит Мел в мужья. Согласится ли она принять меня простым человеком, у которого есть и другая жизнь? Как отреагирует, если попрошу быть со мной, предложив стать частью моего мира – в том числе и параллельного?
Только сейчас я осознал, что пока что не предложил ничего. Вообще ничего! Может быть, потому что ее неверие было слишком болезненным. Она отторгала мои слова на полпути, и я забывал о главном, само собой разумеющемся...
Нет, я не мог гарантировать ей стабильность в общепринятом смысле слова. Но мог дать надежность, семью. Дом. И это слово в моем понимании не имело ничего общего со стенами, мебелью, отделкой – оно вмещало в себя тепло, уют, любовь, самое родное и дорогое. Место, куда хочется скорее вернуться и объятия, которые ждут.
Я смотрел на родителей, которые столько лет вместе, и понимал, что хочу такого же родства душ – всегда. Мне не нужны были звезды с небес, мне нужен был островок счастья, где есть любимая. А звезды я сам сорву, только б она была рядом, чтобы попросить их... Или пошутить, что ни за что не сумею их достать.

Всю дорогу до посольства Ник зачитывал мне график дальнейших мероприятий, я же, давно «отключив звук», лишь машинально кивал. И думал о Мел. О том, что придется уехать, пока все так зыбко. И это первый минус – в череде бесконечных – для любой женщины, которая задумывалась об отношениях с актером. Наверное, потому чаще всего актеры и женятся на актрисах. Но это не мой случай.
Я размышлял о стольких вещах одновременно, что волнение начинало захлестывать волна за волной. Почему самое очевидное не пришло в голову раньше? Почему я не отправился в традиционный Harrods на поиски кольца? Ладно, тут пришлось бы просить чьей-то помощи, чтобы не поднялись ненужные слухи. Но как же мне сразу не дошло убедить Милли в серьезности намерений? Почему я сам себе этого не говорил? Я ждал ее столько лет. Мне почти двадцать восемь, и, если в абстрактном смысле перспектива женитьбы вовсе не прельщала, то в случае с Мел это казалось совершенно логичным, естественным. У меня ни на миг не возникла мысль, что я спешу, делаю что-то неправильно, словно решение молчаливо зрело годы, лишь не было озвученным. И вот, уже тогда...
Просто будь моей. Просто будь Мелани Роберта.
Сейчас это не казалось неосуществимым. И все остальное теряло значимость – только любить ее, только быть любимым ею, но уже принадлежа друг другу, а не другим.
Только.
Губы дрогнули в едва заметной нервной улыбке.
Мелочь такая, в которой смысл и счастье всей жизни...
Я старался взять себя в руки, чтобы никто в скором времени не заметил, что вновь прибывший Паттинсон весь, будто на иголках.

Мы подъехали к зданию посольства в назначенное время. На самом деле, все мало отличалось от других публичных выходов. Только гости были постарше и посолидней. Видимо, дипломаты и их жены. Поднимаясь по широкой лестнице, я успокаивал себя тем, что это последнее мероприятие, на которое я подписался в Лондоне. И еще я увижу Мел. Конечно, придется действовать тайно, чтобы Ник своим орлиным оком не подметил чего-то раньше времени.
Она уже была в зале, стояла рядом с Ленуа. На Милли было платье оливкового цвета, выглядевшее шикарно и в то же время просто – совсем не претенциозно, как наряды многих присутствующих дам. Аккуратно уложенные пряди волос перетягивали золотистые нити, изящные туфли на высоком каблуке мелькали лишь когда она делала шаг в сторону очередного высокопоставленного гостя, вошедшего в распахнутые двустворчатые двери. Она выглядела... теплой. Воздушной и в то же время земной. Лишь одно меня покоробило – подобранный под цвет ее наряда галстук атташе. Это как-то заключало их в комплект, автоматически становясь опознавательным знаком пары. И где-то «там» маячил я, в стальном костюме и черном галстуке при белой рубашке... Встретив взгляд Мел, я ощутил знакомое волнение в груди и тут же мысленно усмехнулся минутному недовольству. Ну почему меня снова преследуют рассуждения влюбленного первоклашки? Она подарила мне себя, а я страдаю ерундой из-за какой-то удавки на шее.

Все шло по строгому расписанию, как и положено на таком мероприятии. Во время прибытия гостей и светского общения Ник привычно наговаривал мне в ухо, в каком направлении лучше двинуться и где засветиться. Продолжая думать о своем, я молча следовал его указаниям. Похоже, опыт выступлений на публике мне помог – влиться в солидную компанию не составило труда, тут Ленуа оказался прав. Он был в центре событий, наряду с французским послом. Мел, конечно, тоже не осталась в стороне. Позже, когда подошло время главного развлечения, принялась разносить и расставлять перед рассевшимися за столы гостями плоские формы с шоколадом, помогая работницам посольства.
С той минуты, как я знал свое место, согласно небольшой карточке с выведенными на ней моими именем и фамилией, мой взгляд искал Мел, ловил каждое движение. Я ждал, когда она принесет положенную порцию «исходного материала» и мне.

- Ваша чашечка. - Жидкий белый шоколад в специальной емкости оказался рядом с плиткой черного, уже лежащей на столе передо мной.
Повеяло легким ароматом духов, от которого проснулись воспоминания – слишком дорогие, слишком интимные.
- Знаете, как рисовать?
Я, чуть повернувшись, скользнул взглядом по изгибу ее шеи. От желания поцеловать кожу за ушком все заныло внутри. Это было очень не вовремя...
- Никогда не приходилось, - чуть хрипло произнес я в ответ.
От понимания, что она специально подошла ко мне, чтобы ощутить близость, охватило волнение. И затопила нежность. Неминуемая, сумасшедшая. А я-то думал, что нежность бывает только мимолетным порывом легкого ветерка. Нет, она буквально разрывала мне грудь.
Мел взяла специальную кисточку и обмакнула в шоколад. Потом вложила в мою руку и накрыла сверху своими пальцами, мягко направляя. Это была ласка, казавшаяся окружающим обычным жестом – но мы одновременно задержали дыхание. Я позволил ей рисовать за меня и видел лишь ее запястье, светлую гладкую кожу, голубые венки, несколько крохотных родинок...
- Ну вот, рисунок готов. Хотите нанести еще какие-то штрихи?
Переведя взгляд, я узнал далекий силуэт Эйфелевой башни на фоне перил. Здания вокруг аккуратной пики были похожи на море расплывчатых крошечных фигурок. Я вспомнил этот вид, не смотря на скромность «картинки». С высоты холма у базилики Сакре-Кер открывалась невероятная панорама...
- Хочу, - приняв самый, что ни на есть, «художественный» вид, отозвался я.
Протянув руку, нарисовал в левом углу солнце. Чуть криво, по-детски – кружок и расходящиеся лучики. Потом бросил на Мел извиняющийся взгляд:
- Лучи, наверное, пьяны от счастья, потому разной длины.
- А разве нужно измерять длину лучей, подставляя им лицо? Может быть, некоторые из них потянулись, чтобы поцеловать кого-то особенного, - улыбнулась она.
Никогда еще мне не было так трудно скрывать чувства. Это я был пьяным от счастья. Это я хотел поцеловать кого-то особенного. Ее.
- Теперь пусть подсохнет, только сначала поставьте снизу автограф.
Это было не так просто, но что-то, смутно напоминающее мою роспись, я начертал. Потом, не удержавшись, дорисовал солнышку улыбку.
Краем глаза увидел, что Мел прикусила губу, словно хотела подавить смех. Наши взгляды снова встретились.
- Надеюсь, кто-то все же купит это несерьезное творение...
- Конечно, купит. Но мне бы больше хотелось, чтобы его подарили какому-нибудь больному ребенку. Чтобы он смотрел на улыбающееся солнышко и чувствовал тепло. И знал что кто-то очень, очень хороший был счастлив, рисуя это, чтобы отдать именно ему. Несерьезное творение стало бы талисманом, а не тем, что можно съесть.
Ее слова неожиданно заставили меня осознать всю важность такого, казалось бы, незначительного поступка.
- А я могу купить его сам? Просто перевести фонду деньги, а шоколад ты передашь кому-нибудь... кому особенно нужно тепло. Я нарисую еще, много солнц, если это поможет.
Ее рука быстро, почти неуловимо коснулась моего лица, и я заметил блеснувшие в глазах слезы. Голос Мел был тихим, взволнованным.
- Обещаю, что обязательно передам твою плитку шоколада по назначению. А остальное... Самое ироничное во всех этих акциях, что число изделий точно рассчитано на количество приглашенных. Так что как-нибудь в другой раз, если захочешь.
- Захочу.
Кто-то из сидящих за столом обратился к Мел за помощью, нарушая наше уединение среди толпы гостей. Я почувствовал легкую грусть, отпуская ее взгляд. На короткий миг Милли задержалась и едва различимо произнесла, заставив мое сердце сбиться:
- Много солнц в тебе, Роб.

Много солнц... Они отражались в ее глазах, ее улыбке. А потом вдруг исчезли. И сейчас, глядя на казавшиеся все более размытыми страницы маленького альбома, я думал о том, что неминуемо скрылось за внезапной вспышкой гнева. О том, чего себя лишил, запутавшись, потерявшись в море незнакомых мне чувств, слишком сильных, несоизмеримо бо́льших, чем все, испытанное до...
Как далеки от меня были те мгновения. Не важно, день прошел или век. Если бы я мог отмотать время назад, если бы мог оглянуться и что-то исправить. Остановиться, чтобы еще раз услышать ее «люблю», вслушаться в эхо коротенького возражения на то, что мне нечего ей прощать... Если бы тогда я знал то, что знаю сейчас, разве ответил бы иначе? Нет.
Тревожась, что перевернул жизнь Мел своим вторжением, я и предположить не мог, что вечер в посольстве безвозвратно изменит мою собственную. В памяти он превратился в пазл, кипу хаотично разбросанных кусочков, которые я пытался собрать в единое целое.

Шоколадная плитка осталась подсыхать на столе. Весенний эпизод, понятный только нам двоим, будто в памяти продолжал звучать тот вальс, под который Милли учила меня танцевать на Монмартре...
Мне захотелось выйти из помещения, закурить, просто поднять голову к небу. Пусть и зимнему. Здесь, на улице, все казалось другим. По-прежнему падал снег, укутывая дома вокруг, ограды, дороги. Узоры неброского света от многочисленных окон делали вечер еще светлее. Прогуливаясь, я обошел здание и оказался с другой стороны, менее помпезной и не иллюминированной, в саду, где сейчас было пусто – лишь силуэты газонов, клумб, деревьев, припорошенных снегом... Где-то сверху тихо стукнула дверь, и я посмотрел в ту сторону. Мел вышла на балкон, находящийся чуть дальше, разговаривая по телефону. Я невольно услышал: «Ничего страшного, мама. Не надо охраннику, я сама передам ключ. Подожду у входа. Поль? В порядке. Как всегда».
Последние слова прозвучали как-то отчужденно. Это навело на подозрение, что не все так гладко между ними. Быть может, Мел уже что-то сказала Ленуа? Смел ли я надеяться?
Она не видела меня. Стояла там, глядя вдаль. Выглядела расстроенной. Мне вдруг захотелось забраться на этот балкон, совершить какое-нибудь романтическое безумство ради нее. Счастье, которое плескалось во мне со вчерашнего вечера, существовало лишь благодаря ей. Имело смысл лишь разделенным...
Подождать. Она просила подождать.
Я убедил себя не спешить. Сделать все вовремя. Правильно.
Но это не помешало мне вернуться по уже протоптанной дорожке ко главному входу в здание. Хотелось увидеть мать Мел. Я так мало знал о ней – о ее жизни, семье... А мечтал узнать многое: что она, не задумываясь, выбрала бы на завтрак, во сколько встает и ложится спать, что напевает в ванной, какие сказки больше всего любила в детстве, есть ли у нее братья, сестры? Племянники? Проводит ли она праздники там, где родилась, в Озерном крае или не покидает Лондона?
Почему-то воображение вдруг нарисовало милую картинку семейного торжества, елку, подарки, переодетого Санту, который все еще остается настоящим для детишек вокруг, и Мел, прячущую улыбку, глядя на него. Светящуюся, радостную... Грудь наполнилась томительной болью. Мне хотелось этого слишком сильно.
А потом... потом все рассыпалось, когда детский голосок прорезал тишину вечера по другую сторону элегантного праздника:
- Мамочка!

На ней была шапочка с забавными ушками-кисточками. Шубка с пятнышками. Неповоротливый маленький рысенок, смеясь, несущийся к Мел. А та, голыми руками на морозе, подхватила малышку и прижала к себе, обнимая.
Мамочка?! Это слово эхом отзывалось во мне, снова и снова звеня в напряженном мозгу.
В глазах потемнело. У нее... есть... И когда значение услышанного, наконец, достигло сознания, я замер на месте. Сигарета выскользнула из пальцев и упала на тротуар. Но, даже вспыхни мои брюки, я не обратил бы внимания. Не заметил бы, если б земля вдруг разверзлась. Казалось, она раскачивается под ногами, лишая опоры. На мимолетный миг в клубке скрутившихся жгутом эмоций мелькнула ревность, мучительная, неосознанная, но тут же исчезла. Я видел лишь эту малышку – светлые прядки волос, выбившиеся из-под шапки, раскрасневшиеся щеки... Что-то внезапно надломилось во мне. Два, два с половиной? Сколько же..? Может ли..? Я не был способен на простую арифметику. Грудь сдавило и стало трудно дышать. Почти невозможно. Но уже в тот момент, когда улыбающаяся Мел повернулась, случайно заметив меня, я все понял по ее лицу.
Этому чувству не было определения. Его не существовало в природе.
Шум в ушах нарастал, по спине тек холодный пот, а дрожь, бившая тело изнутри, говорила о «шоковом состоянии». Бледное подобие того, что когда-то происходило со мной на премьерах. Нащупав в кармане зажигалку, я все сильнее стискивал ее пальцами, почти не ощущая, как твердые металлические края вонзаются в ладонь. Я жаждал острой боли, но чувствовал тупую. Какую-то онемелую.
Первый шок прошел, и на смену пришло другое... Нечто болезненное, неуместно похожее на злость – от собственного бессилия что-либо изменить, от понимания того, как я опоздал... на целую вечность, на маленькую жизнь.
Глаза Мел были полны слез. Губы сжались, будто она хотела закричать, но сдерживалась изо всех сил. Она с таким отчаянием прижимала девочку к себе, словно... боялась меня?
Это стало пределом. Не отдавая себе отчета, что может быть написано на моем лице, я лишь почувствовал, как клацнули зубы. Споткнулся, но тут же выпрямился и твердо пошел ко входу в здание, на площадке которого замерла Милли, обнимая дочь.
Дочь. Мозг еще не в силах был переварить такого. Воспринимал, словно эпизод сценария.
Это не могло происходить здесь, со мной. Не могло?!
- Малыш, жди мамочку дома, бабушка уложит в кроватку, прочтет тебе сказку. Хорошо? - казалось, голос с трудом подчиняется ей.
- Хорошо, мамочка.
- Спокойной ночи, солнышко.
Я стоял в нескольких шагах, когда, поцеловав малышку, Мел склонилась к распахнутой дверце такси. Пытаясь совладать с собой, я, отвернувшись, закрыл глаза. Почему-то не выходило сделать ни глубокого вдоха, ни резкого выдоха. Я ожесточенно тер пальцами лоб, цепляясь за обрывки мыслей, которые были быстрее меня.
Машина отъехала.
Стало очень тихо. Так бывает перед грозой или перед извержением вулкана. Мне казалось, я слышу, как Мел отводит рукой прядь волос, упавшую на лицо...
Я посмотрел на нее. Наши взгляды встретились лишь на мгновение, а потом она предпочла панораму вечерней улицы, хоть с места не сдвинулась.
- Нам надо поговорить, тебе не кажется?
- Я не... – Она поднесла ладонь к губам, замерев.
- Найди предлог и отведи меня в какую-нибудь комнату в этом посольстве или давай уедем отсюда, но ты поговоришь со мной. Сейчас же.
У меня сводило челюсти, я чеканил слова от напряжения. Она стояла передо мной на морозе в одном платье, а я даже не мог укутать ее в пиджак, чтобы не подмочить репутацию славного, благородного атташе. Казалось, еще минута, и я сорвусь.
- Хорошо... Только... ты успокойся.
- Я спокоен. Чего бы мне не быть спокойным.

Еще горстка потерянных кусочков пазла моей памяти.
Я не помнил места, не помнил, как мы там оказались... Лишь потемневшие глаза напротив, в которых плескались слезы.
Закрыв дверь, Мел отошла к окну. Я остался там, где стоял.
- Роб, ты, правда, в порядке?
Неуместность ее слов задевала меня. Я ждал хоть чего-то значимого... только не абсурдной вежливости.
- В полном, - с иронией отрезал я.
- Ты очень бледный.
- Может, прекратим этот обмен любезностями? Она ведь моя...
Молчание было оглушительней крика.
- Ты даже не скажешь, что я ошибаюсь? Совсем не возразишь?
- А зачем?
- Действительно.
- Ты можешь сам убедить себя, что ошибся. - Я едва расслышал это.
Так вот что она думает? Вот аргумент, заставивший ее считать, что она поступила правильно?
- Конечно. И буду жить, как раньше – припеваючи, как и положено беззаботной звезде, не способной на нечто большее, чем одна ночь?
- Это могло тяготить тебя. Она могла быть тебе ненужной...
В тот миг напряжение, сковавшее меня, разорвало стальной обруч.
- Ненужной? Ты отобрала ее, даже не подумав. Я мог вообще ничего не узнать... Что же я сделал такого страшного, заслужив это?
- Роб, о чем ты говоришь?
- О чем?!
Она, и правда, не понимала... Я и сам не до конца понимал – потому что еще не полностью осознал, что это значит. Только теперь каждая мысль, приходившая в голову, пронзала острой иголкой. Укол, еще укол...
Меня не было рядом. Не было, когда ладони любимой девушки любовно гладили растущий живот. Не было, когда она отправилась в больницу, и где-то там, в стерильно-белых стенах, впервые раздался плач крохотного существа, и моей частички тоже. Меня не было, когда малышка росла, когда впервые что-то сказала. Я был никем... И жизнь звезды, любимой миллионами, показалось в этот момент бесконечным фарсом, потому что самое настоящее и важное проскользнуло мимо меня. Дочь. Целый маленький мир, маленькая жизнь, о которой я понятия не имел. Во мне росла горечь, зрела боль. Я не мог ее определить, потому что это было совершенно новым, никогда не испытанным.
- Как ты могла лишить меня этого? Первой улыбки, первый шагов? Это человек... это же дочь, моя дочь!
Мел держалась рукой за шею, словно ей не хватало воздуха.
- И когда ты собиралась сказать мне? Никогда? Хотела, чтобы я и остался как-то, где-то? За бортом? Быть может, такими и были твои намерения? Оставила ребеночка «для себя» от своей мечты? А теперь нашла подходящего папашку?
- Роберт! Да как ты смеешь так говорить?
- Как я смею?! Не я ушел, не я все решил за двоих! Не я молчал все это время... Каждый день... столько дней! – Я никак не мог унять внутреннюю дрожь. Меня колотило с головы до пят. Первый раз в жизни я был в таком состоянии.
- Не ставь в упрек то, что я тебя не искала. Не все здесь моя вина... Куда бы я пошла, что делала? Как ты себе это представляешь? Как шантаж? Способ заработать деньги?
- Шантаж? Какой, к черту, шантаж?! Да ты хоть на миг подумала, что я тоже живой? Что мне может быть больно?
Боль не давала мне нормально дышать, и с каждым словом я все больше осознавал происходящее. Меня не было! Не было...
- Я думала, Роб. И немало.
- Думала. Конечно. Только мы всегда были в неравных условиях, изначально. Ты тогда просто исчезла, не оставив ни единого шанса тебя найти. А потом родила мою дочь, и...
- Хочешь зацепить меня тем, что я не позвала прессу и не объявила миру, что ребенок твой? – Слезы стекали по ее щекам, голос звенел, словно натянутая струна. – Послушай, что ты говоришь... Ты сам себе лжешь сейчас.
Мел подошла ближе, но я не позволил ей дотронуться.
- Ты не можешь знать, как и что было бы. Я тоже не могу. Но я имел право, Мел. А ты продолжала молчать, даже встретив меня снова. Как же ты не понимаешь? Это часть меня...
- Я хотела тебе сказать... Хотела, но не знала как. Роб, нам надо остановиться, иначе мы обидим друг друга так, что все разрушим. Может быть, подумав спокойно, ты... Только знай, я тебя люб...
В этот момент яркие пятна перед глазами мешали мне видеть лицо Мел. Собственное отчаяние, достигнув наивысшей точки, выбрасывало чужие эмоции за борт. И не важно, что я в любом случае тонул.
- Да не любишь ты меня, ничерта ты меня не знаешь! – резко оборвал я, вцепившись пальцами в волосы. И тогда, сделав неуверенный шаг назад, она привалилась к двери, словно уже не могла стоять прямо. - Ты любишь свою красивую мечту. А я тебе не нужен. Это не ты мне не веришь. Это я тебе не верю.
Какое-то время Мел молчала, а потом снова посмотрела мне в глаза.
- Не верь, твое право. Лучше мне уйти... До этого момента я не сознавала, как сильно ошиблась. Только исправить уже ничего не могу, никогда не смогу. Прости...
В дверях она на мгновение задержалась и чуть слышно добавила:
- Ее зовут Тиша. У нее твоя улыбка.

Тиша. Летти. Летиша.
Рука дрогнула на полпути к фото. Я видел его нечетко. Улыбка расплывалась перед глазами. Самая очаровательная. Самая чистая.
Сильное чувство вины нахлынуло на меня в очередной раз. В памяти всплывали все упреки и несправедливые слова. Я не смог остановить себя тогда. Может быть потому, что никогда не переживал такого потрясения, внутреннего напряжения. Не шел к этому постепенно. И радость почувствовать не смог... Я не был к ней готов, как не был готов к боли.
Этим утром посыльный принес небольшой пакет. В нем лежали альбом и записка.
«Под каждым из этих фото мне хотелось написать: «Я люблю тебя». Много раз. Больше, чем влезет на страницу. Именно это я повторяла все те дни без тебя. Это единственная правда, даже если не веришь.
В тебе много солнц, Роб, но мне ты подарил самое яркое».

I guess loved you - Lara Fabian

Перевод песни



 
Источник: http://anti-robsten.ucoz.ru/forum/38-77-1
Из жизни Роберта Марина Гулько gulmarina 544 10
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа    

Категории          
Из жизни Роберта
Стихи.
Собственные произведения.
Герои Саги - люди
Альтернатива
СЛЭШ и НЦ
Фанфики по другим произведениям
По мотивам...
Мини-фанфики
Переводы
Мы в сети        
Изображение  Изображение  Изображение
Изображение  Изображение  Изображение

Поиск по сайту
Интересно!!!
Последние работы  

Twitter          
Цитаты Роберта
"...Мой отец говорил, что успех и неудача – обманчивы. Это лучший способ относиться к актерству, особенно, когда что-то из этого становится чрезмерным."
Жизнь форума
❖ Талия Дебретт Барнетт ...
Кружит музыка...
❖ Самая-самая-самая...
Кружит музыка...
❖ ROBsessiON Будуар (16+...
Только мысли все о нем и о нем.
❖ GifoMania Часть 2
Только мысли все о нем и о нем.
❖ Флудилка 2
Anti
❖ Вселенная Роба - 8
Только мысли все о нем и о нем.
❖ Фильмы,которые мы посм...
Фильм,фильм,фильм.
Последнее в фф
❖ Назад к реальности. Гл...
Из жизни Роберта
❖ Назад к реальности. Гл...
Из жизни Роберта
❖ Ковен Знамений. Глава ...
Переводы
❖ Он разгадал мою печаль...
Стихи.
❖ Осенние стихи
Стихи.
❖ Предложение
Стихи.
❖ Король и пешка. Ауттей...
Герои Саги - люди
Рекомендуем!
4
Наш опрос       
Сколько Вам лет?
1. от 45 и выше
2. от 35 до 40
3. от 30 до 35
4. от 40 до 45
5. от 25 до 30
6. 0т 10 до 15
7. от 20 до 25
8. от 15 до 20
Всего ответов: 302
Поговорим?        
Статистика        
Яндекс.Метрика
Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0


Изображение
Вверх