Творчество

LOVE GUN Эпилог
25.11.2017   10:28    
Эпилог

POV Роберт Паттинсон

Вы знаете, как я провёл прошедшее лето?

Спорю на сотню паундов, что самым популярным вариантом моего времяпрепровождения будет близкая компания Кристен Стюарт. А вот и нет! Эта самка человека хоть и является моим как бы другом, но не очень-то часто балует меня своим вниманием. Да, я сказал «другом», вы не ослышались. Свой парень-клетчатая рубаха Кристен мать её Стюарт. Чертовски сложно играть с ней романтику, если только что она травила анекдоты в курилке, то и дело вставляя шуточки про вагину или ещё что-то в этом роде. После нашего близкого знакомства, признаюсь, она меня взволновала, но я не сразу понял, чем именно. Первой мыслью было, что она ведёт себя как пацан. Второй – что этот пацан – гей. Третьей... Да, я и теперь подумываю о том, что она лесбиянка, хотя я постоянно вижу вокруг неё каких-то стрёмных парней. Ну да, я привык, что вокруг одни пидары – такова специфика моей работы. Поэтому я предпочитаю прослыть дикарём, чем стать метросексуальной иконой, вроде Дэвида Бэкхема. Всё начинается с гладко выбритых щёк, а заканчивается тем, что ты по дому ходишь в кружевных стрингах собственной малохольной жёнушки. И всё, приехали. Поэтому в нашем деле главное -вовремя прикинуться обезьяной, а если и быть красивее, то самую малость. Как Челентано, например. А что? Весьма обаятельный шимпанзе...

Так вот, то лето я провёл в Санта-Монике. В перерывах между съёмками я торчал на закрытом пляже, часть которого принадлежала «Саммит», и буквально плевал в набегающую волну. Мне очень хотелось бы быть в Лондоне, но вместо этого я был вынужден мотаться по обеим Америкам. Оттого редкие минуты отдыха были ещё слаще. А ещё летом у меня был секс. И Робстен тут совершенно ни при чём. Фак, сколько можно наивно верить в то, что каждый творческий союз на съемочной площадке торжественно скрепляется дружеским и не только сексом?! Бред это всё... Наши прекрасные поклонники старались подкараулить нас всё время, и пару раз мы, смеху ради, дали им пищу для слухов. Кристен это придумала, она же потом и пожалела об этом, когда надумала в очередной раз сёрфить в сети и почитала все эти параноические версии о нашей свадьбе-женитьбе.

- Боб, ты думаешь они это всерьёз? – она всегда затягивалась слишком глубоко. Так, что могла сказать несколько слов, прежде чем дым попросится наружу. – Ну, о том, что мы с тобой чпокаемся в лучших традициях современного кинематографа?

- По-моему, добрую половину сумеркоманов прёт от мысли, что мы – пара.

- Странно, что меня от этой мысли тошнит. Что угодно, только не это, Паттинсон! Нехорошо опошлять нашу священную дружбу возвратно-поступательными телодвижениями, - выдав это глубокомысленное заявление, Крис надолго впала в медлительную задумчивость, разглядывая жёлтые от никотина подушечки пальцев. – К тому же, ты не в моём вкусе, кокни.

- Ты больше по гринго заезжаешь, детка... – попытался я поддеть её.

- В жопу иди... – беззлобно огрызнулась она, бросая недокуренную сигарету и притаптывая её белым носком конверса. – Умник.

- Не я придумал прошвырнуться вместе по вечеринкам, чтобы протроллить общественность.

- Ищи в этом плюсы, дружочек, - она скорчила кислую мину. - Подумали бы ещё, что ты латентный голубец, вот было бы здорово, правда? Найди себе кого-то, а то я могу тебя и пожалеть, в самом деле...

- Кого жалеть - вся жопа в шрамах, Крис... - отшутился я, но отодвинулся на другой конец скамейки. Она наклонилась, поднимая бычок, чтобы выбросить его в урну.

- И ладони в кровавых мозолях, ну. Ты подумай, я плохого тебе советовать не стала бы.

- Хороший совет от дрянной девчонки?

- Именно так, умник, - Кристен взяла меня за подбородок, собирая моё лицо в малозабавную уточку. – Иногда ты такой правильный, что просто злость разбирает нереально, - отпустив моё лицо, она дала тычка мне в грудь, заставив отодвинуться ещё дальше. - Расслабься! Ты совершеннолетний, мамочка далеко. Включи самца, наконец!

- А что потом с Эдвардом делать? Пусть гримёры левую эрекцию прячут? - я представил себе, как играю сцену на пляже и одновременно хочу Кристен - и мне стало нехорошо. Всё равно, что захотеть Лотнера, глядя, как мелькает его крепкий едва прикрытый псевдоиндейский зад. Но Крис оперативно привела меня в чувство.

- Я тобой займусь. Пара ударов в пах – и твой ковбой будет лежать смирно. Или как там у вас говорят? Маленький джентльмен? – она намеренно кривлялась, коверкая слова, но это было даже мило. В этом была вся Кристен, с её непосредственностью, воспеваемой многотысячной армией фанатов.

- Член – он и в Лондоне член, чего уж…

- Иногда мне кажется, что из нас двоих я думаю о твоём члене чаще, чем ты, - сообщила вдруг Крис торжественным шёпотом, а потом расхохоталась, глядя на моё вытянувшееся лицо. – Нет, я реально о тебе беспокоюсь. Мохом тут порастаешь...

Буквально через неделю после этого разговора всё и началось.

На пляжной вечеринке я познакомился с Альбитой – она приехала из Мексики месяц назад и очень плохо говорила по-английски. Её словарного запаса хватило ровно на то, чтобы объяснить мне две вещи: её имя переводится с испанского как «Рассвет» (при этом она сделала многозначительное выражение лица) и что она без ума от моего Эдварда (при этом сделал многозначительное выражение лица я сам – это была хорошая попытка скрыть первое разочарование). После этого она волновалась до трясучки и постоянно съезжала на спанглиш, из хитросплетения которого я догадался о её невероятном расположении ко мне. В самом деле, разве стала бы порядочная мексиканская девица предлагать минет на пляже первому встречному британскому актёру? Воспользоваться этим предложением было не по-джентльменски, потому остаток вечера Альбита скучала неподалёку, посматривая в мою сторону печальными карими глазами, периодически сызнова заводя разговор в просительных интонациях. И как бы я не изворачивался, всё опять и опять сводилось к «hacer el francés». И это меня порядочно смешило. В итоге, я перепоручил её без дела слонявшемуся Тейлору. Больше чем уверен, ему она тут же напела о том, что без ума от его Волчонка. И предложила те же самые развлечения под пенье волн. Надеюсь, мальчику было хотя бы весело.

Кто-то сказал бы, что я зазнался. А я ответил бы, что если бы каждая желающая проделывала со мной хотя бы десятую часть того, что буравит её воспалённый разум, то ниже пояса я бы просто не функционировал. К тому же, когда кто-то хочет Эдварда – это смертная тоска. За воплощение этого образа в моей холостяцкой койке миссис Майер мне не приплачивает. Кажется, только дочитав «Затмение», я понял, что же, чёрт подери, не так с Эдвардом Калленом. Он зануда. Жуткий, вечно ноющий тип, который больше всего на свете любит извиняться за свои якобы ошибки. Это не мужчина, это какая-то вздорная баба, приставленная к Белле, которая дивным образом уродилась на свет бабушкой-пенсионеркой, минуя все предшествующие стадии возраста. Белла-жопа-на-два-стула. Но Эдвард... Это как подружка, которая рядом с детсада, и, в перспективе, она же будет брюзжать на соседней койке в доме престарелых. Это кошмарный сон для нормальной женщины, потому что в нём нет ничего мужского. Это ошибка природы - какая-то беспокойная женщина в теле бессмертного мужчины. И мне жаль тех, кто считает такой вот, с позволения сказать, характер идеально мужским. Бррррррр... Жесть. Я всегда пытался дать этому калеке немного себя самого: отчасти, чтобы исправить эпик фейл Стефани, отчасти, чтобы не пустить этот смертельный вирус в женские головы всего мира. Тогда я ещё не знал, чему именно научил меня этот противоречивый персонаж…

С того вечера альбитоподобные дамочки потянулись многоцветной вереницей лиц и поп, сменяя одна другую. В какой-то момент я просто попросил джентльмена внутри заткнуться, и поддался на уговоры. В конце-концов, я нормальный человеческий мужчина с волосатой грудью, и не всегда мною движут исключительно высокие мотивы. С некоторыми из девушек я ужинал, беседуя ни о чём, почти вампирически наслаждаясь их предвкушением праздника, буквально витающим в воздухе. С некоторыми – завтракал, с некоторыми – просто курил после секса, слушая собственное тяжёлое дыхание в спёртом воздухе комнаты. Глупых мыслей в голове стало дейтсвительно на порядок меньше, но затолканный вглубь джентльмен с настойчивостью Капитана Очевидность напоминал, что промискуитет порядочно выхолащивает душу. Что-то такое действительно имело место быть, даже Кристен заметила. Я стал не по-английски много ругаться матом, ходить расхлябанно и загадочно улыбаться журналисткам на пресс-конференциях.

Тогда и появилась Эвелина: тонкая блондинка каких-то особых американских голубых кровей, такая... Полупрозрачная. Здесь, в Калифорнии, к ней почему-то не цеплялся загар, и сквозь белёсые запястья беззащитно просвечивали тонкие синеватые вены. Её волосы были очень светлыми, зато глаза – ярко-синие, в обрамлении белых ресниц. Она была нашим фотографом, приехала из Сан-Франциско. Кристен, которая общалась с ней накоротке, рассказывала, что Эва – дочь богатых родителей, которая занимается фотографией исключительно по зову сердца.

- Что, за работу с нами она не получит ни пенса?

- Ни цента, - поправила меня Крис. – И ты это... Обрати внимание, когда наблядуешься, наконец.

- Обратить внимание на что?

- На «кто», идиотина! На Эву... Она приличная девушка. Или ты уже привык менять партнёршу вместе с кондомом?

- Ты непоследовательна, Крис!

- Вся в тебя, - отбрила она.

Это заявление меня порядочно озадачило.

Эвелин Вилсон оказалась приятной собеседницей и приятной же любовницей, которая не заикалась об Эдварде и прочих индивидах из моего послужного списка. Единственное, что пригасило мой возросший было интерес – это её сговорчивость и покорность. С ней можно было делать что угодно, и я не знал, связано ли это со мной или она всегда такая.

Мягкая, податливая, молчаливая... Жертва.

Даже когда я был намеренно груб с ней, вынуждая царапать мне спину, она не издавала ни звука – только громко дышала. Я выкручивал ей руки, больно щипал за бёдра и соски, чтобы услышать хоть звук, чтобы увидеть какую-то реакцию. Но тщетно: она просто дрожала и закуривала мои припадки, сидя на подоконнике в моей рубашке, надетой на голое тело. Она была как нож для резки бумаги, как серебристая рыбка, бьющаяся в моей постели – узкая, холодноватая, плоская... Все её выпуклости помешались в двух моих не очень-то больших горстях. И хотя мне всегда нравились девочки, у которых есть, за что подержаться, при каждом появлении Эвы что-то таинственным образом ныло в глубине меня. Быть может, она развратила меня этой вседозволенностью?

Она была сухой, как бумага и почти стерильной. Она была только со мной, хотя к ней подкатывали даже слишком многие. И это цепляло меня, хотя и не настолько, чтобы открыть рот и предложить ей отношения. Мы ходили вместе в кино и рестораны, она была рядом половину моего дня, но мы почти никогда не целовались. Она была красивой, мы спали вместе... Да что там – мы трахались в полном смысле этого ёмкого слова, но мы никогда не целовались. Ни разу.

Как-то я просил её, почему так. Она ответила, что у нас с ней – просто секс. А это не повод для «обмена бактериями». Прямо так и сказала. На её встречный вопрос, не задевает ли меня это, я ответил, что ничуть не задевает. Но что в Европе так поступают исключительно проститутки. Она засмеялась, отбирая у меня сигарету. И всё. Тема была исчерпана.

- Ты возмёшь меня с собой в Лондон? – поинтересовалась Эва в один из вечеров, когда мы просто валялись на диване перед включённым телеком.

- Нет, - честно признался я. – Тебе там делать нечего.

- Что, у тебя в каждом порту по доброй давалке? – глумливо уточнила она, закурив. Её крупные резцы с заметной щербинкой почему-то вызвали во мне смутное неприятное чувство.

- Типа того. Насколько я помню, у нас просто секс. А это не повод оплачивать тебе каникулы в Англии.

- Я сама в состоянии оплатить это, если ты пригласишь. Или я тебе надоела?

- Ты мне надоела. Я хочу целоваться, а не молча трахаться и засыпать с пустой головой.

- Окей, - индифферентно согласилась она.

В ту ночь мы легли порознь. А наутро её уже не было в городе, только мои несвежие простыни по-прежнему пахли её светлыми волосами. Ещё через неделю Кристен получила по почте увесистый пакет, подписанный неразборчивым почерком. Она вскрыла его во время перерыва на обед и никому не позволила подсесть к ней: мы все издали смотрели, как она медленно перелистывает страницы какого-то тёмного пухлого ежедневника, сосредоточенно морща лоб. Вечером за пределами площадки её буквально атаковали журналисты, с криками: «Мисс Стюарт, ваши комментарии...». Наша всегда такая храбрая Кристен съёжилась, попыталась спрятаться за Тейлора, поискала глазами меня и в очередной раз ткнула в толпу представителей масс-медиа уверенным средним пальцем. Впрочем, этот жест был куда увереннее, чем её ошарашенный взгляд. На мой вечерний вопрос: «Что, чёрт подери, происходит?», она сперва криво усмехнулась. Я уже видел, как она придумывает подходящую по случаю отговорку, но потом Крис тупо развела руками.

- Не знаю, Бобби. Знаю только, что Эва передала мне привет. С того света. Сегодня утром.

- Ты это серьёзно? – я не то, чтобы удивился. В этой девушке всегда было что-то фатальное, но чтобы настолько...

- Чёрт, да эта сучка вскрылась на прошлой неделе! И прислала мне свои жизнеописания, больше половины которых посвящены её постельно-полевым исследованиям тебя!

- Не вижу логики...

- А когда смерть была логичной, кокни?!

Все утренние газеты пестрели заголовками о том, что поклонница Кристен покончила с собой, «не добившись взаимности кумира». Крис злобно курила за завтраком, тёмные круги под её и без того запавшими глазами говорили о бессонной ночи в компании плеера и сигарет, потому мало кто решался заговаривать с ней, пока она мрачно знакомилась с прессой. Имён газетчики не называли, но всем всё и так было понятно.

- Шакалят... – произнесла, наконец, Кристен. – Твари... Надо было дать им хоть что-то, чтобы меньше выдумывали. Почему-то именно я всегда попадаю в самые идиотские ситуации?

- Какого хрена ты вообще с ней связалась?! – поинтересовался я, в надежде хоть как-то устаканить собственные гипотезы. Сейчас, в свете «незаимности кумира» многие вещи, казавшиеся мне странными, начинали принимать совершенно новый, более чем нетрадиционный вид. Эва уже не казалась мне романтически сумасшедшей. Впрочем, не так. Сумасшедшей – даже больше, чем раньше. Романтически – ни капли. Более того, моя роль в этой истории становилась всё менее значимой. – Кристен!

- Не начинай, умник... Во-первых, она показалась мне адекватной. Ну, по-моему. И да... Я была под кайфом.

- Твои эксперименты с дурью херово заканчиваются, дорогуша.

- Не говори, как мой отчим! Кроме марихуаны было ещё что-то, я не помню. Вместе приняли, кажется...

- Поэтому вы были на одной волне. И дальше что?

- Ну... Стандартный подкат, я так же стандартно отказала...

- Каким боком ты сосватала её мне, если она хотела тебя?!

- Чёрт, перестань... Я не знала, что ты будешь так вот ханжить! Она сказала, что ты ей нравишься... тоже. И я согласилась немного посодействовать, только и всего. Просто хотела помочь хорошему человеку, наверное.

- Это я или она имеется в виду?

- Не знаю... Не кумарь меня, Боб! Я не в духе, мне ещё надо придумать, как раскидать всё это говнецо с газетами. Боюсь, будет мне нагоняй из-за очередной чокнутой чикули...

- Держись, подруга... У меня вообще слов нет, не то, что советов.

Фотограф-наркоманка-лесбиянка... Это многое объясняет. Есть в этом мире парни, которым нравится спать с фриковатыми персонажами. А вот я, к сожалению, к ним не отношусь. С того самого утреннего разговора меня преследовала мысль, что я вляпался в очень некрасивую историю. Блэк-джек и шлюхи – это почти всегда весело. А вот мёртвые шлюхи – это уже совсем не смешно. Особенно, если одна из них пролезла в твою жизнь и основательно там нагадила. Я не знаю, что ею двигало: то ли желание быть ближе к Крис, то ли стремление ей насолить... В любом случае, чем дольше я об этом думал, тем больше понимал абсурдность происшедшего между нами.

Наверное, тогда многие, кто был в теме, обвиняли меня в толстокожести. Но я действительно не мог показывать эмоций, которых не испытывал. Мне этого счастья и в процессе работы хватает. Девушку по имени Эвелин Вилсон быстро забыть у меня не получилось бы, будь она жива и оставь она своё при себе. Но она имела неосторожность умереть, сделав большую подлость моей близкой подруге. И её фриковатые фишки сидели в моей памяти, как чумные бубоны.

Потому я приложил максимум усилий, чтобы обнулить своё прошлое, в то время как господа репортёры во всю клевали мозг мисс Стюарт, требуя у неё сенсационных воспоминаний покойной. Откуда они пронюхали об этом чёртовом дневнике? Его требовали отдать, обнародовать, чуть ли не опубликовать – подумать только, откровения лесбиянки, которая вращалась в узком кругу сумеречных актёров! В первый же день Крис сожгла блокнот на заднем дворе отеля, потому в ответ на провокационные вопросы только улыбалась.

- Правда ли, что у Эвелины были отношения с Робертом?

- Вы МЕНЯ об этом спрашиваете? - она сделала страшные глаза, всем своим видом призывая вспомнить о Робстен. Я ненавязчиво тёрся рядом, больше напоминая восковую копию самого себя. - Конечно, нет! Кто вам сказал такую чушь?

- Но в её дневнике...

- Я не знаю ни о каком дневнике мисс Вилсон!

В ответ на мою благодарность, она в тысячный раз криво усмехнулась.

- Боб, заткнись хоть ты, а? Жила-была девочка – сама виновата. Держись молодцом, окей?

- Молодцы сосут концы, Крис, - схохмил я с совершенно серьёзным лицом.

- Мы именно этим и занимаемся, дружочек. Разве не заметно? – грустно ответила Стюарт.

Именно этим мы и занимались весь остаток лета. А к первому сентября тему мисс Вилсон с её эпатажным поступком торжественно посчитали исчерпанной.

С того дивного момента в моей донжуанской биографии наступила вымученная пауза. Я вернулся в Лондон, чтобы поехать в Блэкпул и отдохнуть от всей этой чехарды…

Знать бы мне тогда, что я попаду из огня да в полымя, с корабля на самый феерический бал моей жизни.

***

После той истории с Теа, мы оказались в Лондоне достаточно быстро, чтобы всё произошедшее с нами стало казаться дурацким розыгрышем или кошмарным сном. Глядя на небоскрёбы стремительно растущего города, действительно сложно представить, что ты – да, конкретно ты, небритая рожа – способен взять в руку камень и вот так, запросто вынести мозг себе подобному. К летнему напряжению добавилась ещё и лёгкая паранойя осени – теперь мне действительно было, что скрывать.

Ох, знала бы Кристен… Но говорить ей о том, что я убил человека на фоне того, что она ещё не вполне отошла от большой подставы со стороны несостоявшейся поклонницы было бы большим скотством, да и… Мысли мои всецело поглощала Теа, общаться с которой у меня не было никакой возможности.

Зато была возможность до бесконечности гонять… мысли, ну да. Например, о том, что я не хотел бы связаться с ещё одной потенциальной жертвой. А кто, как ни жертва, мог бы встречаться с таким уродом как Феликс? А может, проблема во мне, и я просто боюсь того, что я влезу в её жизнь и начну ломать так же, как ломал он – но на свой лад? Я действительно был разбалован тем, что мне слишком многое позволяли, я и сам бываю достаточно груб, хотя и под одеялом. Я не мог решить, как я к ней отношусь и что делать дальше, и это, честно сказать, не было на меня похоже категорически.

Наверное, со стороны я походил на слегка тронутого, потому что иногда люди на улицах прямо таки шарахались от меня врассыпную. Тогда мне казалось, что они действительно чувствуют, на что я способен – от этого было тепло и страшно одновременно. Будто Эдвард – точнее, та его часть, которая мне хоть как-то нравилась, намертво приклеился ко мне… Как печать Каина – явный знак убийцы – ко лбу первого грешника на этой земле. Но большую часть времени я гордился собой, хотя это и не делает мне чести. Да, я проломил голову другому человеку, отнял жизнь и всё такое… И я ни разу об этом не пожалел.

Всё это время я подспудно ждал звонка. Не от Тома, который почти сразу улетел в Венгрию снова – вот уж не знаю, зачем. В его лояльности я совершенно не сомневался, мне только было жаль, что он оказался так или иначе втянут в это дело. Мне хотелось бы услышать голос Теа. Я не ждал от неё благодарностей, но мне элементарно хотелось знать, всё ли у неё нормально. Теперь.

Она сказала, что любит меня… А я не нашёлся, что ответить. Наверное, потому что «любовь» - это слишком сильное слово, а я в своих экспериментах последнего полугодия окончательно потерял нюх, вкус и цвет. Да, я хочу её до зубовного скрежета, я волнуюсь о её благополучии, мне приятно, когда она рядом – но то ли это самое? Имею ли я право тащить её в свой дурацкий мир, в котором всё вверх тормашками? Да и захочет ли она… Хотя моя тёмная половина знала, что она захочет. И что хотя бы несколько месяцев у нас будет всё очень даже хорошо – мы не будем вылезать из постели, кормить друг друга с ложечки и таскаться по вечеринкам, держась за руку. Но стоит ли? Я прекрасно понимал, что с ней можно теперь только серьёзно – или никак. А серьёзности во мне практически не было – только растревоженное фрустрацией последних дней либидо. В таком состоянии сложно принять взвешенное решение…

Из бесконечной чехарды самых дурацких вымыслов и домыслов, меня вывел звонок от Макса Кройдена, который приглашал меня встретиться в небольшом ресторане неподалёку от его офиса. Я вынул лучший костюм, кое-как выбрал галстук, не особенно полагаясь на своё ощущение цвета… Я подумал, что если сегодня меня возьмут, то пусть я буду при параде, а не как обычно. Так я и отправился – в элегантной двойке стального цвета, в белоснежной рубашке и чуть потными ладонями.

Макс встретил меня улыбкой лепрекона. Нет, в нём не было ничего такого – обычный холёный член высшего общества: чуть седоват, подтянут, стильно одет, загорел и очень сдержан. Мне хотелось бы придумать ему какое-то прозвище, но моя фантазия сдрейфила. Оставалось надеяться, что на щеках не проступил чёртов румянец, превращающий меня из нормального взрослого человека в пятнистого от волнения старшеклассника.

- Добрый день, Роберт, - его рукопожатие было твёрдым, надеюсь, как и моё. Мы заказали кофе, и я избегал смотреть на Кройдена, пытаясь понять, что ему от меня понадобилось. Надо сказать, он не особенно долго томил меня ожиданием. – Ну, давай поговорим…

- О чём?

- О том, кто на самом деле убил Феликса Грея.

- Ты же не дурак, Макс, - внезапно я метнулся на следующий уровень общения. – Ты сам всё понял ещё в Блэкпуле.

- Я не дурак, - согласился он. – Надеюсь, ты тоже.

- В каком смысле?

- В таком, что ты должен бы понимать, что если я всё понял, то и сторона обвинения всё поймёт…

- Звучит как угроза, - честно признался я. Он улыбнулся этой своей хищной улыбкой.

- Вряд ли. Я избавился от тела, - он склонился над столом, переходя на заговорщический шёпот. – И если ты сам не расскажешь, то никто и не узнает.

- Как Теа? – задал я единственный интересующий меня вопрос.

- Рисует, - коротко ответил он, заметно занервничав. – Понимаешь, Роберт… Я тебе не враг.

- Правда? – я не удержался от иронии, хотя у меня совершенно точно отлегло от всех мест.

- Правда. Понимаешь, тут такое дело… Я собираюсь сделать ей предложение.

- Совет да любовь. Она согласится?

- Не знаю. Поэтому я хотел бы попросить тебя не вмешиваться, по возможности.

- Да у меня и в мыслях не было… - это было почти правдой, потому соврать получилось весьма убедительно. Где-то глубоко внутри меня тот самый Эдвард, который проснулся уже однажды на пляже, беспокойно завозился во сне. От этого даже мне стало жутко… - Я же даже не знаю, где она…
Кройден, видимо, поняв, что я не претендую, снова склонился над столом.

- У меня есть маленькая ферма, к югу от Лондона. Она сейчас там. Точнее, мы сразу же отправились туда, прямо из Блэкпула.

- Ферма? – для меня было странным уже то, что этот глянцевый стареющий плэйбой не боится навоза. – Что за…

- Кроме всего прочего, я занимаюсь разведением свиней. Когда Теа только начинала работать, мои хрюшки были её моделями.

- Моделями? – наверное, на фоне своих переспросов, я выглядел полным тупицей, но я решительно не понимал, как может свинья быть моделью татуировщика.

- У свиньи и человека куда больше общего, чем кажется на первый взгляд…

Он говорил что-то о свиной коже, но я слушал вполуха, пытаясь переварить информацию о том, что благодетель Кройден собирается жениться на Теа. А я ведь, чёрт подери, только надумал узнать у Старриджа её номер и позвонить!

Мы уже расплачивались по нашему смехотворному счёту, когда Кройден хмыкнул.

- Ты представляешь… У одного хряка на спине – Гаванский Христос. И она упрямо зовёт его Феликсом, хотя у моих свиней отродясь не было кличек… - он рассмеялся, и я заметил, как от его внимательных глаз протянулись тонкие лучи морщинок почти до самых висков. Я хотел было схохмить, что не вижу в этой сентиментальности ничего смешного, но меня осенила не самая приятная догадка.

Уже на стоянке, когда Макс взялся за дверцу своего БМВ, я решился спросить.

- А что ты сделал с телом?

Скажи, что зарыл его в навозной куче. Что сжёг или закопал в грядку с брюквой – у тебя же ферма, мать твою!

Макс Кройден внимательно посмотрел на меня.

- Знаешь… Свиньи – ужасно прожорливы. И практически всеядны.

Я совершенно отчётливо понял, что вряд ли смогу съесть свиной стейк в ближайшие сто лет. И вовсе не потому, что так уж пекусь о своём здоровье.

Следующие три дня я активно заливался самым разнообразным алкоголем в барах Лондона со своими многочисленными приятелями. Меня тошнило, а иногда и рвало, но это было лучше той бесконечной рефлексии, которая началась ещё в Санта-Монике. И я уже почти свыкся с мыслью, что теперь стану конченым алконавтом, обитающим на лондонском дне, когда мой телефон зазвонил, изображая сильно урезанную в басах тему из «Moondance». Послушав немного, я вышел из бара на свежий октябрьский воздух, чувствуя, что от моей перегруженной головы прямо сейчас повалит какой-нибудь реально радиоактивный пар.

Какого чёрта, Теа Боу? Ты же без пяти минут замужем?

- Да, - коротко ответил я, стараясь не думать о том, что я действительно неебически рад этому звонку.

- Привет, Бобби…

- Привет, Теа…

Она наверняка знала, о чём я хочу её спросить, потому что даже в её хрипловатом приветствии мне слышались золотистые нотки смеха. Мне хотелось влепить что-то вроде: «Чем обязан?» или ещё как-то показать свою отстранённость и невмешательство, но вместо этого я просто тяжело дышал в трубку, чувствуя себя быком и уже готовясь рыть землю копытом после услышанного.

- Бобби, ты слушаешь?

- Да…

- Ты где сейчас? Ты очень занят?

- Я свободен… - готовясь назвать адрес заведения, я понимал, что по капле теряю терпение, и чувствовал бессильную злобу. Какого чёрта ей от меня нужно? Она же не оставила мне шансов…

- Тогда забери меня с Ватерлоо. Пожалуйста…

Голос сирены не потерял своей привлекательности. И от этого было ещё гаже на душе.

- С какой стати, чужая невеста?

- Я ему отказала, - она вздохнула. – Только не спрашивай, почему…

- Почему? – тут же упрямо сказал я, одним глазом уже высматривая такси, наплевав на то, что в баре осталась тёплая компания и не менее тёплая куртка.

- Я просто люблю тебя, - повторила она ту фразу, которая не давала мне покоя с того самого дня. И добавила очень нежно, - дурак… Бобби, ты слушаешь?

- Никуда не уходи, я еду!

- Я жду…

Я нёсся на такси к вокзалу Ватерлоо, ни на что не надеясь, кроме встречи – долгожданной настолько, что ныла добрая половина моего тела. И впервые за последние дни мне было реально плевать, надолго ли нас хватит. Но мне хотелось быть с ней – несмотря на все свои уверенности и неуверенности. Мне хотелось ощутить на себе её любовь и понять, что же такое я чувствую к ней – к Теа, к девушке, которая когда-то была моей и будет моей вновь. И вновь, и вновь. Любовь - это реальное оружие, которое шарашит, не разбирая. Наверняка Кройден сейчас мучится, изодранный своей порцией шрапнели. И мне всерьёз кажется, что я не вполне готов к тому, чтобы зарядить в кого-то или получить пулю в собственную грудь. Но я хотел бы попробовать, да. А если будет больно…. Ну и что? Я перетерплю.

Я ведь мужчина.

 
Источник: http://www.only-r.com/forum/38-484-1#318877
Из жизни Роберта Nasto Suominen taniasan 323 4
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа    

Категории          
Из жизни Роберта
Стихи.
Собственные произведения.
Герои Саги - люди
Альтернатива
СЛЭШ и НЦ
Фанфики по другим произведениям
По мотивам...
Мини-фанфики
Переводы
Мы в сети        
Изображение  Изображение  Изображение
Изображение  Изображение  Изображение

Поиск по сайту
Интересно!!!
Последние работы  

Twitter            
Цитаты Роберта
"...Я ненавижу отсутствие стыдливости. Мне становится скучно, когда люди хвастаются своим телом. Секс и чувства идут у меня рука об руку."
Жизнь форума
❖ Вселенная Роба - 8
Только мысли все о нем и о нем.
❖ GifoMania Часть 2
Только мысли все о нем и о нем.
❖ ROBsessiON Будуар (16+...
Только мысли все о нем и о нем.
❖ Если бы Роб...
❖ Ли Мин Хо / Lee Min Ho
Дорамы
❖ Lee Jun Ki /Ли Джун Ки
Дорамы
❖ Полюбившиеся дорамы
Дорамы
Последнее в фф
❖ Ковен Знамений. Глава ...
Переводы
❖ Ковен Знамений. Глава ...
Переводы
❖ Назад к реальности. Гл...
Из жизни Роберта
❖ Назад к реальности. Гл...
Из жизни Роберта
❖ Словно лист на ветру. ...
Герои Саги - люди
❖ Словно лист на ветру. ...
Герои Саги - люди
❖ Ковен Знамений. Глава ...
Переводы
Рекомендуем!
1
Наш опрос       
Сколько Вам лет?
1. от 45 и выше
2. от 35 до 40
3. от 30 до 35
4. от 40 до 45
5. от 25 до 30
6. 0т 10 до 15
7. от 20 до 25
8. от 15 до 20
Всего ответов: 302
Поговорим?        
Статистика        
Яндекс.Метрика
Онлайн всего: 8
Гостей: 5
Пользователей: 3
Kira_Majere Lena87 барон


Изображение
Вверх