Творчество

Король и пешка. Бонус-ауттейк. Круг замыкается. Часть II
22.11.2017   21:21    
Бонус. Круг замыкается. Часть 2

Просто день Сурка какой-то. Опять моё утро было таким же энергичным, каким могло бы быть, положим, в Зомбилэнде. Опять мне не удалось догнать автобус. Опять я влетела в аудиторию, когда все уже были в сборе. Опять мистер «я-плохо-получаюсь-на-фото-но-в-жизни-еще-хуже» Маккарти шутил свои не смешные шуточки. И опять их находили очень даже развеселыми некоторые из присутствующих, не будем показывать пальцем, кто именно, но, будьте уверены, когда я получу заветную лицензию на убийства, вы о них еще услышите. Да, пожалуй, кое-что в этой жизни остается неизменным.

Наверное, в Боге все-таки есть капля человечности, он смилостивился и рассмотрел мои вчерашние жалобы по поводу его необъективности. Славно, а то я уже собиралась швырнуть в его священный лик перчатку и героически погибнуть на дуэли. В общем, тест на остаточные знания по концепции современного естествознания я сдала. Удивительно, учитывая то, что меня вводит в ступор только название предмета, не говоря уже о том, что под ним скрывается. Иногда я испытываю настойчивые позывы отыскать человека, который ответственен за составление моей учебной программы, и спросить у него, каким образом математические теории Аристотеля, Платона и Евклида о космосе помогут мне не умереть от голода. Несколько лет назад, когда мама еще не потеряла интерес к своей рок-звезде чикагского масштаба и не исчезла из моей жизни в очередной раз, я задавала ей этот самый вопрос. Мама сказала, что некоторые знания, которые мы получаем в течение всего курса обучения, предназначены для общего развития, чтобы, так сказать, суметь поддержать любой разговор. В теории звучит убедительно. Но на практике… вряд ли я когда-нибудь окажусь в обществе, в котором принято вести беседы о культуре и науке античности.

Единственным, кто завалил тест и во второй раз, оказался Джеймс Малек. Наверное, он был самым взрослым в нашей группе, кроме того, если бы вы увидели мистера Малека, то ни за что бы не поверили, что ему улыбается посвятить свою жизнь английской литературе. Я неизменно встречалась с ним каждые полгода во время зимних и летних сессий, и каждый раз он выглядел абсолютно одинаково. Все те же сальные светлые волосы, собранные в хвост, множество потрепанных фенечек на руке, черная майка с треугольным вырезом, джинсы с дырами и тяжелые башмаки. О, когда я говорила, что он выглядит абсолютно одинаково, я не была полностью откровенной, некая разница все-таки присутствовала: зимой он приходил в потертой коричневой куртке, а летом без нее. Услышав о своих достижениях, то есть об отсутствии оных, Малек процедил завораживающую порцию ругательств сквозь стиснутые зубы. Я не на шутку восхитилась. Даже отмороженный мистер Маккарти не остался равнодушным. Раньше я предпочитала держаться от Малека на расстоянии, не то что бы очень большом, но достаточном, чтобы мой нос оставался в безопасности. Наверное, Малек не знал, что когда носишь одну и ту же одежду, людям может чуточку не понравиться твой запах. Но сегодня я прониклась к нему небывалым сочувствием и готова была подышать через рот минуты две или даже три. Возможно, мне хотелось поддержать его, потому что обычно именно мне фартило оказываться в передрягах, подобной этой. Больше того, я чувствовала себя немного виноватой: вроде как улизнула от родного капкана, с которым успела срастись душой, а он вместо меня сцапал кого-то другого. Так или иначе, Малек не предоставил мне возможности выудить на свободу свое заспавшееся великодушие, он выскочил вон, продолжая злобно ругаться. Не люблю людей, которые не умеют достойно проигрывать. Если вы не умеете красиво проигрывать, можете обращаться ко мне – я-то настоящий магистр в этой области.

Вернувшись домой, что удивительно – на автобусе, я обнаружила целых четыре часа свободного времени до моей вечерней смены. И застонала. Потому что пообещала себе привести квартиру в порядок, если выдастся свободная пара минут. Свободная пара миллионов минут. Или свободная пара секстиллионов минут. Убедив себя, что за меня это все равно никто и никогда не сделает, я включила свою излюбленную депрессивную музыку и взялась за спасательную операцию по освобождению квартиры от последствий, вызванных антропогенным стихийным бедствием. Пока я тщетно пыталась распутать клубок, который хранился в моем шкафу и, предположительно, некогда был моей одеждой, телефон просигналил о новом сообщении. Я с радостью запихала разноцветный и разнофактурный глобус обратно в шкаф, захлопнула дверцу и взяла в руки телефон.

Номер, с которого пришло сообщение, за исключением кода оператора, состоял из одинаковых цифр. Послание гласило: «Я все еще жду извинений». По мере того, как мозг анализировал информацию, зрачки расширялись. Боже, холеная рожа, ну что ты наделала?! Я же так старательно пыталась не думать о тебе... Все приложенные усилия можно было смело смыть в унитаз, больше они ни на что не годились. Вероятно, номера сотрудников ресторана он узнал от Гаррета. В голове промелькнула мысль, что, если Каллен станет лично контролировать работу официантов, а не переложит эти дела на плечи администратора, я стану очень старательной девочкой и даже не буду опаздывать. Некоторые вещи мотивируют сильнее, чем даже жопа, объятая адским пламенем.

Выждав несколько минут для приличия, я выбила на клавиатуре «извини» и отправила сообщение. Потом подумала и поставила телефон на беззвучный режим. Пообещав, что сначала приведу в порядок содержимое шкафа и только потом позволю себе проверить телефон. Думаю, не стоит упоминать, что с катастрофой в своем гардеробе я справилась в рекордные сроки. Однако новых сообщений не было. Уверена, в этот момент меня можно было сфотографировать, а полученное фото разместить под определением «разочарование» в словаре – всё было бы ясно без слов. Проделывая с собой эту мотивирующую штуку вновь и вновь, я носилась между очагами бардака и телефоном с завидным энтузиазмом. Спустя час в моей квартире сверкала белизной ванная, холодильник и посуда, а сообщения все еще не было. Я поверить не могла, что он удовлетворился моим «извини». Как он мог так со мной поступить?!

Застелив кровать свежим бельем, я понесла несвежие простыни и наволочки к стиральной машине. Точно в тот момент, когда я проходила мимо стеклянного столика, на котором в гордом одиночестве лежал мой телефон, экран мигнул о получении нового сообщения. Я едва не бросила свою объёмную ношу на пол. Но, вспомнив, что он тянул с ответом больше часа, задрала нос к потолку и пошла ставить стирку. После я изощренно надругалась над комодом и полочками со своим женским барахлом – такого математического порядка мои вещи еще не видывали, мне казалось, что скоро они начнут крутить своими воображаемыми пальцами у своих воображаемых висков. Я остановилась только тогда, когда всем поверхностям в моей квартире могли бы позавидовать даже самые фешенебельные витрины магазинов. Каллен написал: «Недостаточно искренне». Я против воли улыбнулась. И, наплевав на свою женскую гордость, тут же ответила: «Ума не приложу, как придать своим извинением достаточно искренности». На этот раз он не заставил себя долго ждать, я успела лишь погладить и повесить на вешалку чистую рабочую форму. На экране ровными строчками значилось: «Кто-то говорил мне, что самые искренние извинения происходят на коленях». От двусмысленности или, наоборот, недвусмысленности его заявления мои брови стремились слиться с линией роста волос. Я отложила телефон в сторону, предоставляя себе время на размышления. Четыре часа оказались не резиновыми, до начала смены оставалось не так много времени, поэтому я поплелась в ванную, чтобы обмозговать происходящее под горячими струями. Что, если мой новый начальник таким образом просто проверят достаточно ли я профессиональна? С другой стороны, если бы его волновал мой профессионализм, мы бы распрощались с ним сразу после того, как со мной познакомились его брюки. Возможно, мистер Каллен банально жаждет моральной компенсации за принесенный ущерб? Или, скорее, физической компенсации, если брать в расчет смысл его предыдущего сообщения. Капая мокрыми волосами на свой чистый пол, я решила сделать финт ушами и настрочила: «Думаю, я уже слишком взрослая, чтобы садиться к кому-то на колени». Разумеется, он имел в виду совсем не это, но вся прелесть метафор и аллегорий заключается как раз в том, что практически всегда можно найти лазейку.

Подсушив волосы, я накрасилась, бессовестно кося глазами в сторону телефона, и оделась. Очень хотелось курить. Еще бы, такой стресс! Но сигареты закончились утром – ушли на то, чтобы поднять одного известного вам зомби. Интересно, что будет, если выкурить самокрутку из чая и газеты? Белинда, остановись, тебе еще предстоит маневрировать между столиками, будет чуточку неудобно, если ты начнешь галлюцинировать и сшибать их на своем пути. Я прошлась по стерильно чистым комнатам, чтобы потратить свободные минуты до выхода, но ноги неизменно приводили меня к телефону. Новое сообщение: «Думаю, что смогу придумать что-нибудь еще. Тем более, что ты уже достаточно взрослая». Я перечитывала его строчки снова и снова как заведенная, не в силах стереть с лица улыбку блаженного. Отправив телефон в карман, закрыла за собой дверь и легко соскочила со ступенек. Не помню, когда в последний раз походка была такой бодрой, доставляя меня на работу.

Сегодня пятница, и это значит, что работать я буду не до одиннадцати, а до двух ночи. Осознав это, моя походка немного поубавила прыти. Я вошла с черного хода и отправилась в подсобку раздеваться. Стоило мне показать нос в зале, как реалити-шоу на выживание «Круговорот Белинды в ресторане» началось, наверняка сегодняшние рейтинги побьют все предыдущие рекорды. В ушах шумел кухонный комбайн нового поколения, в котором превращаясь в кровавую крошку мотались по кругу четыре белки: Белинда, Дайна, Кейра и Ванесса. Дайне с Кейрой повезло больше других белок, сегодня они уйдут раньше, после одиннадцати. А мы с Ванессой останемся до победного конца. И то, что завтра все случится наоборот, ничуть не утешает. Завтра – не сегодня.

Кажется, к одиннадцати вечера я уже начала путать пол с потолком, обошлось даже без самокруток из чая и газеты – короче, если вас интересуют легальные наркотики, мой вам совет, поменьше спите и побольше работайте, эффект впечатляет. Девочки ушли, бросив нас с Ванессой на произвол судьбы. Кастор тоже отмотал свою смену, оставив на кухне младшего повара – Пола, который воспользовавшись тем, что ажиотаж на его услуги спал, принялся разделывать мясо, рыбу и птицу. Ванесса сегодня откровенно халтурила, ползала по залу как сонная муха и надолго пропадала в уборной или подсобке. Мне пришлось взять на себя несколько ее столиков – может, она разглядела во мне трудоголика и решила сделать приятное? Я никогда не была конфликтным человеком, поэтому не придала ее ограниченной дееспособности значения. Мало ли, какие беды настигли человека? Уж я-то знала о всевозможных бедах достаточно, чтобы быть готовой проявить искреннее сострадание. Тем более, если мне удалось пережить самые горячие часы смены, то с оставшимися тремя я и подавно справлюсь. Доставив несколько заказов на кухню, я шмыгнула во внутренний дворик через черный ход. Подышала бодрящим холодным воздухом, покурила одолженные у Ванессы сигареты, моля всех известных мне богов и демиургов о том, чтобы оставшееся время пролетело незаметно, и вернулась в зал. Там мое зрение моментально выхватило новое знакомое лицо из общей массы старых знакомых лиц – Джеймс Малек. Расположился он за столиком в моем секторе. Очаровательно. Направляясь к нему, я заметила, что на нем была не привычная мне старая-добрая майка, а свободная фланелевая рубаха в крупную черно-белую клетку. Надеюсь, она пахнет приятнее, однако, ничуть не удивлюсь, если нет. Наше заведение никогда не значилось в рейтингах самых дорогих и престижных ресторанов Чикаго, в него не захаживали звезды – конечно, если не брать в расчет моего отчима – но оно не было и каким-нибудь заурядным баром для плохих мальчиков. Поэтому я удивилась, обнаружив здесь Малека. Но дежурную улыбочку надеть не забыла – все-таки я профессионалка, как ни крути.

- Здравствуйте, добро пожаловать в «Tanа». Вы готовы сделать заказ? – он резко поднял голову, едва не шарахнувшись от звука моего голоса в сторону. Я слышала свой голос в записи: не симфония конечно, но выказывать такое явное неодобрение чересчур экспрессивно с его стороны. На бледном лице Малека под глазами залегли тени. Лоб покрывала испарина, к которой липли светло-русые волосы. – Вам плохо? – он отвернулся от меня и, глядя в стол, встряхнул головой, видимо, старался прийти в себя. Тут настала моя очередь шарахаться в сторону, я сильно опасалась его запаха. Входной колокольчик едва слышно просигналил о новом госте. Малек так резко обернулся на звук, что я удивилась, как это он не свернул себе шею. – Сэр, может, вам нужен врач? – еще один нервный поворот головой, но теперь уже в мою сторону.
- Никаких врачей! Я в порядке. В порядке. – Он даже не узнал меня. Не то что бы я собиралась убиваться по этому поводу, но какая-то часть меня почувствовала себя уязвленной. Ведь я же узнала его! Все мужики одинаковые. Пока он ошалело шарил взглядом по залу, я успела прийти к выводу, что мое дежурство у его столика немного затянулось и напомнила о себе:
- Вы готовы сделать заказ?
Он посмотрел на меня раздраженно, будто я была назойливой мухой:
- Чай!
- Зеленый или черный? С добавками или без?
- Черный чай! Без ничего! – на его поросячий визг обернулась большая половина посетителей с застывшими вилками у своих ртов, наверное, они подумали, что я официантка-маньяк, издевающаяся над клиентами. Малек нервно усмехнулся, потом еще раз и еще раз, уголки его губ дергались, как будто их обуяла судорога. – Извини, плохой день. Просто черный чай.
- Конечно. – Я поспешила немедленно удалиться. Раньше у меня не получилось убежать от греха подальше, но попытка не пытка, верно же? По дороге я размышляла о том, что провал теста в университете не повод вести себя таким образом. Поведение Малека показалось мне опасно нестабильным. Каким-то потусторонним способом его болезненная нервозность передалась и мне. Теперь я дергалась от каждого скрипа и шороха. А заноза в заднице Пол как будто нарочно принялся делать миллион заготовок для отбивных, колотя по столу кувалдой. Просто очаровательно.

Разместив на подносе чайничек, корзинку с хлебцами, сухофруктами и прочими прелестями жизни, я с опаской вернулась к столику Малека. Кажется, он даже не заметил моего появления – пялился в одну точку перед собой. Если бы я не была такой исполнительной и покладистой девочкой, то однозначно вызвала бы скорую помощь. Его состояние меня всерьез беспокоило. Однако я не привыкла вмешиваться в чужие дела – раз сказал, что не надо врача, значит, не стоит навязываться. Нет, конечно, если бы у него шла носом кровь или, предположим, не было половины ноги, я бы вызвала врачей, не обращая внимания на его протесты, а так… Разворачиваясь, чтобы уйти, я заметила на соседнем от него стуле прозрачную папку с какими-то бумагами. Нет, ну это уже слишком! Что ни вечер – то псих с документами. Перекрестившись, я отправилась вглубь зала на поиски нормальных посетителей. Таковых оказалось меньше, чем обычно. Пятница, черт возьми.

После встречи с Малеком меня настигло какое-то неподдающееся объяснению ощущение. Беспокойство, неспособность сконцентрироваться, невозможность покинуть этот странный поток возбуждения, похожий на паническую атаку. Как будто меня поймали в прозрачную, но тесную клетку. Хлоп! И ты осознаешь, что достигла точки невозврата. Что дальше можно двигаться только вперед и по четко определенному кем-то заранее маршруту. Ладони потели, кровь насытилась адреналином, сердце боролось с аритмией. Было страшно неприятно, но по крайней мере время побежало быстрее, даже не побежало, нет, оно покатилось кубарем. К часу ночи в зале практически никого не осталось. Малек продолжал сидеть за своим столиком, безумно гипнотизируя стену перед собой – сомневаюсь, что ему настолько понравилась их стилизация под космическое пространство, наверняка причина кроется в чем-то другом. Он так и не притронулся к своему чаю. По-моему, он вообще не шевелился. Если бы в зале оказалось мало свободных мест, мне бы пришлось попросить его заказать что-нибудь еще или уйти, но свободных столиков было в достатке, потому я предпочла не нарываться на неприятности. Ванесса, будь она неладна, похоже, решила, что пора собираться домой, хотя до конца смены оставался еще целый час. Ей повезло – все оставшиеся посетители занимали мой сектор. И в этом нет ничего удивительно: всем, кто работает со мной, непременно везет. И наоборот: с кем бы ни работала я, не везет непременно мне. Вот такая загадочная история Белинды Крейн. Что там этот стареющий наоборот Бенджамин Баттон? Финчер явно ошибся в выборе загадочной истории для своего фильма.

Я стояла у барной стойки на случай, если понадоблюсь кому-нибудь из клиентов. Наш бармен, Дрейк, по всей видимости, как обычно трепался языком с Полом на кухне, подворовывая свежее мясо для своего домашнего хозяйства. Признаться, я бы тоже так делала, если бы умела прилично его готовить. Но я не умела, поэтому мне выгоднее было таскать домой готовые блюда, ну, или хотя бы полуготовые. Кастор, надо отдать ему должное, заботился о моем рационе как следует. Самое счастливое стечение обстоятельств в моей жизни – это приобретение целых трех отцов, у каждого из которых были неоспоримые достоинства и вполне сносные недостатки. Слава Богу, в США не практикуют давать ребенку отчество, иначе передо мной встала бы просто неразрешимая дилемма.

Я уже собиралась сходить на кухню, чтобы покурить, когда прозвенел дверной колокольчик. Бросив взгляд в сторону двери и нацепив доброжелательную улыбочку, я приготовилась изображать из себя самую обаятельную и привлекательную официантку, каких только носила эта грешная земля. Моя улыбочка начала сползать с лица, как кисель – я узнала в госте мистера Каллена. Когда за ним захлопнулась входная дверь, в мои уши ворвались потоки воды, они зашумели в моей голове, одна секунда растянулась в вечность, я видела танцующие пылинки в воздухе вокруг его застывшего лица с острыми скулами. Но стоило мне моргнуть, и наваждение спало, разбившись где-то в ногах. Время потекло в привычном темпе по привычному руслу. Я еще раз моргнула. Его взгляд заскользил по залу и остановился на мне, непроизвольно я сделала шаг назад. Этот мистер не выглядел довольным жизнью. Даже больше, он выглядел ею крайне не довольным. Каллен, по-королевски приосанившись, уверенным шагом направился прямиком ко мне. Сердце провалилось в живот. Господи, что плохого я тебе сделала? Пощади…

Он остановился в шаге от меня, прищурился, смерил взглядом и спросил:
- Почему ты не отвечаешь на мои сообщения? – вот так в лоб. Не понижая голоса, не обращая внимания на присутствующих, которые проводили его взглядами через весь ресторан от самой двери до барной стойки. Я хотела ответить, что вообще-то работаю, чтобы такие хамы, как он, не умерли с голоду, но не успела. Каллен резко повернул голову в сторону – туда, где сидел Малек, он сделал это так стремительно, что мне показалось, будто я слышу звук, с которым его острые скулы рассекли воздух, а дальше все начало происходить слишком быстро…

Он резко и цепко ухватил меня за локоть, удивленно глядя на свои руки, словно не понимая, какого черта они творят, он тянул меня в сторону, я в свою очередь вцепилась в столешницу барной стойки мертвой хваткой, не давая так просто оторвать себя от нее. Какого черта?! Каллен по ходу разделял мою точку зрения насчет черта, он сквозь зубы заматерился и потянул меня к себе настойчивее. Столешница неумолимо выскальзывала из потных ладошек. Прежде чем он отодрал меня от стойки, сбитая с толку, я успела шарахнуть ладонью по тревожной кнопке. Людей в зале абсолютно не заинтересовало то, что со мной собираются сделать нечто не внушающее доверия, они уткнулись лицами в свои тарелки и ели. Кричать, поднимать панику я не хотела, да и не успела. Каллен схватил меня за плечи и подтолкнул в сторону кухни. С момента нашей схватки прошло две секунды.

- Черный выход. Скорее! – в его голосе было больше эмоций, чем мне доводилось слышать ранее, это заставило меня подчиниться. И Боже! Подчиняясь ему, я чувствовала себя на своем месте… Быстрым шагом двинулась на кухню, он снова подтолкнул меня в спину. – Быстрее! – тут мы побежали. Я не понимала, что происходит, но неведение не помешало моему сердцу сходить с ума от перегрузок. На кухне не было ни души, скорее всего, Дрейк и Пол в холодильной камере – занимаются проклятым мясом. Кабельное телевидение с упоением вещало о жизнеустройстве горных козлов. В любой другой момент я бы прислушалась, потому что, как показывает практика, в наши дни это весьма актуальная информация. Но Каллен продолжал подгонять меня, кажется, он делал это мысленно, я кожей ощущала его нетерпение. Мы уже были в узком коридорчике, буквально в двух шагах от двери, ведущей во внутренний дворик, когда за спиной…

- Стоять! У меня пистолет! Я буду стрелять! Стоять! – Каллен ухватил меня за пояс фартука и, подтянув к себе, остановил, как того и требовал этот псих, которого я угощала чаем с сухофруктами. Я узнала голос Малека, сейчас в нем ясно звенели истеричные нотки. Он был не в себе. Просто очень не в себе. Боже, два дебила – это по истине сила. Вот же угораздило…
- Мы не будем двигаться, Джеймс. Опусти пистолет. – Голос Каллена звучал спокойно и ровно.
- Только одно движение… одно движение, и ты труп. – Я свято верила в то, что он на самом деле сможет выстрелить. – Я что, блядь, по-твоему, носился с твоей престарелой истеричной сестрой два гребанных года ради того, чтобы она отдала ресторан тебе? Черта с два! У меня с собой документы, и ты подпишешь их, ублюдок!
- Хорошо, Джеймс. Я подпишу всё, что ты хочешь. Опусти пистолет. – Понятия не имею, откуда Каллен мог знать, опустил он пистолет или нет, мы до сих пор стояли лицом к двери и спиной к этому психу.
- Не делай из меня идиота, ублюдок. – Я почувствовала, как что-то жесткое протискивается между моим левым локтем и грудью. Медленно протянула правую руку и ухватила то, что мне так настойчиво предлагал Каллен. Благодаря его спине, которая частично скрывала меня, Джеймс не заметил наших манипуляций. Это был пистолет. Бляяядь… Псих перевел дыхание и продолжил раздавать указания: - Медленно положи руки ей на плечи, чтобы я видел их. – Через секунду руки Каллена опустились на мои плечи. Я взяла пистолет как полагается и прижала его ближе к груди, сейчас дуло смотрело в дверь. – Теперь вы медленно развернетесь лицом ко мне. Одновременно. Не хочу, чтобы девчонка сбежала. Если она только дернется, я спущу курок, клянусь. В твоих интересах держать ее за плечи покрепче. – Видимо, Каллен не считал, что это в его интересах. Его руки расслабленно лежали на моих плечах, я едва ощущала их вес. Можно было попытаться бежать. До спасительной двери два коротких шага, а меня надежно прикрывает его спина. Понятия не имею, почему я не попыталась унести ноги. Возможно, я не хотела, чтобы в него стреляли?

- Поворачивайтесь. – Каллен медлил, наверное, он давал мне время на то, чтобы решиться на побег. Но я так и не решилась, я только твердила себе, что у меня в руках пистолет. Надеюсь, он снял его с предохранителя. – Поворачивайтесь! – мой начальник кратко сжал моё плечо, подавая знак, чтобы я приготовилась. Я набрала в грудь побольше воздуха… и Каллен резко развернул нас.

Первое, что я увидела, были безумные глаза Джеймса. Второе, что я увидела, были его руки, сжимающие черный пистолет с длинным стволом. Перепугавшись, я зажмурилась и спустила курок. Я даже не успела подумать о том, что делаю. Я даже не заметила, как мозг отдал команду пальцам. Грохот выстрела показался мне оглушительным. Прошло меньше секунды с того момента, как мы развернулись. Когда я открыла глаза, Малек прижимал одну руку к темному пятну на своей клетчатой рубашке. Но второй рукой он все еще продолжал сжимать пистолет. Мне стало дурно. Я не смогла выкарабкаться из всасывающей меня черной воронки, даже когда он выровнял руку, в которой сжимал пистолет, и прицелился… Каллен, видимо, сообразил, что больше стрелять я не собираюсь, он сильно толкнул меня в сторону, припечатав к стене. Совершенно напрасно. Когда Джеймс спустил курок, из дула выскочил только лишь… огонек. С самого начала это была просто-напросто ебанная зажигалка. Глаза остекленели, я часто-часто заморгала.

Мне стало совсем плохо. Сползая по стене, я думала о том, что выстрелила в человека, у которого даже не было настоящего пистолета. Джеймс упал на колени и засмеялся, без конца щелкая своей зажигалкой. Каллен шагнул в сторону, перекрывая мне вид на тошнотворное зрелище. Я была благодарна ему за это, жаль, что перекрыть булькающие звуки, в которые превращался смех Малека, ему было не под силу. Во рту пересохло. Меня тошнило. Где-то совсем близко завыл патруль.

- Кто вызвал копов?! – он резко обернулся ко мне, напряженный.
- Я нажала на тревожную кнопку, когда ты схватил меня… - Он выругался сквозь стиснутые зубы. Нагнулся ко мне и выхватил из рук пистолет. До сих пор я даже не осознавала, что продолжаю сжимать его. Прицелившись, Каллен выстрелил. Не знаю, куда он попал, но бульканье оборвалось. Я была в ужасе от всего происходящего. – Зачем ты… зачем ты сделал это! – я открывала и закрывала рот, точно как свежая рыба, которую нам привозили по четвергам.
Он опустился передо мной на корточки, очень близко, я почуяла знакомый запах, но не смогла оторвать взгляда от того места, где лежало тело Джеймса. Тогда Каллен взял меня за подбородок и развернул к себе, его серые глаза говорили со мной:
- За тем, что он не должен сказать, кто стрелял. Ты поняла меня? – он говорил со мной так, словно я была не очень смышленым ребенком. – Расскажешь копам все так, как и произошло. За единственным исключением: я не передавал тебе пистолет, ты не стреляла, мы повернулись и выстрелил я. – Он смотрел на меня так, будто я должна была что-то сказать. – Белинда, ты поняла меня? Ты не стреляла. Выстрелил я. Ты поняла? – я продолжала молчать, неосознанно сосредоточившись на его темных зрачках, утонувших в светлой радужке, и он встряхнул меня. – Скажи, что ты поняла! – это разорвало контакт. Я сглотнула, сухое горло саднило.
- Я поняла.
- Повтори то, что я сказал. – Он не спускал с меня глаз. Сирена выла, казалось, под самым ухом.
- Мы повернулись, и ты выстрелил. Ты стрелял, а я не стреляла.
- Хорошо. – Он закрыл глаза и втянул носом воздух. Затем Каллен поднялся на ноги.
- Почему я должна врать полицейским? – мой мозг все еще отказывался сносно работать.
- Потому что я не хочу, чтобы ты оказалась в тюрьме за превышение самообороны.
- А ты? Ты окажешься в тюрьме? – я была в настоящем ужасе от нашего положения.
Каллен протянул мне руку, чтобы помочь подняться на ноги, криво улыбнулся и сказал:
- За меня не беспокойся. – Я схватила его ладонь. Я продолжала беспокоиться за него.

Из зала послышался шум. Может, он уже давно имел место быть, но я заметила его только теперь. Двое полицейских в бронежилетах с пистолетами наготове ворвались в кухню. Каллен медленно опустил пистолет на пол и поднял руки вверх. Мне отчаянно хотелось кинуться к нему, опустить его руки и кричать: «Что ты делаешь? Мы же просто защищались!» - но ноги вросли в пол, кажется, по самые коленки. Копы сориентировались быстро, они попрятали свои пистолеты, подошли к Каллену и заломили ему обе руки. Он не сопротивлялся. Послушно шел туда, куда они его вели. В тюрьму?
Я наконец закричала:
- Он не виноват! Он не виноват! Мы просто защищались! Нам угрожали! Он не виноват!
Они обернулись ко мне и почти растерянно смерили взглядами. Каллен в полусогнутом состоянии смотрел в пол и качал головой, словно говоря: «Какая же ты идиотка!».
- Мэм, меня зовут Рик Паркер. Будет лучше, если до выяснения обстоятельств этот человек будет под нашим контролем. Вам тоже следует пройти за нами. Вы ранены? – коп посмотрел на меня внимательнее. В помещение повалили люди в форме. Тело Джеймса накрыли черной пластиковой простыней. Но прежде, я успела заметить дыру от пули между его глаз, слепо смотрящих в потолок, уже не видящих ничего. Я бы никогда не сумела сделать такой точный выстрел. И может быть, поэтому Каллен выстрелил именно так. – Мэм, с вами все в порядке? – я повернула голову на звук. Каллена нигде не было.
- Куда вы увели его? – я сделала несколько шагов к выходу, но мне преградили дорогу.
- Успокойтесь, мэм. Ваш друг должен дать показания. И вы тоже. Как вас зовут?
- Он мне не друг, он просто…
- Как ваше имя? – коп вывел меня через черный ход во дворик. Кто-то накинул мне не плечи куртку.
- Белинда Крейн. Тот человек, которого вы схватили, ни в чем не виноват…
- Мисс Крейн, спустись с небес на землю. – Боже, верните мне пистолет! Я поджала губы и яростно на него уставилась. Он смутился. – Мы никого не хватали. Он должен дать показания. И вы тоже. Тот человек, - он показал в сторону кухни, – мертв. Нужно во всем разобраться. Вас проводят к патрульной машине. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. – Последнее, чего мне хотелось, так это сохранять спокойствие. Но я вовремя сообразила, что никто не воспримет мои показания всерьез, если я буду вести себя как истеричка. Поэтому решила помалкивать и позволила увести себя к машине. Вокруг ресторана буквально повсюду мигали красно-синие огни. У меня зарябило в глазах. В салоне автомобиля Каллена не оказалось, очевидно, его увезли на другой машине. Почему? В этой полно места! Плохие мысли разрушили мою хрупкую концентрацию. Я хотела ехать с ним.
- Где человек, которого вы схватили? Он ни в чем не виноват. Он защищал нас.
Коп, который сел рядом со мной, и я не знаю, почему он не занял свободное переднее сидение, обернулся и посмотрел на меня. Возможно, он улыбался – было слишком темно, чтобы утверждать наверняка. Мотор загудел, и машина резво тронулась с места. Слава Богу, обошлось без сирены.
- Мисс? – он вопросительно поднял свои густые седые брови.
- Белинда Крейн. И я не витаю в облаках. И мне незачем спускаться с небес на землю.
- Конечно нет. Меня зовут Минеон Бэндж. Ваш молодой человек уже на пути в участок. Ничего плохого мы делать с ним не планируем. – Мистеру Бэнджу хотелось верить. Я успокоилась.
- Он мне не молодой человек. Он просто ни в чем не виноват.
- Если все так, как вы утверждаете, вас обоих в скором времени отпустят. – Он заглянул мне в глаза и попросил: - Пока мы едем в участок, наведите порядок в своей голове. Иногда свидетели на эмоциях говорят что-то, не подумав, а потом требует исправить свои показания. Это не приветствуется. – Он продолжал заглядывать в мои глаза еще несколько секунд, а потом отвернулся к окну.

Я решила воспользоваться его советом. И прокрутила в голове все, что мне успел сказать Каллен. Господи, как его хотя бы зовут? Что, если я послушаюсь его и обману полицейских, а он как последняя сволочь загремит за решетку? Милый Бог, тебе не кажется, что это уже даже не смешно? Сколько можно. Я наклонилась к коленям и спрятала лицо в ладонях. Каллен не выглядел так, словно опасался неприятностей. Напротив, он выглядел так, словно знал, что делает. Из этого следует, что я должна ему довериться. Кроме того, если наши показания разойдутся в значительных фактах, беды наверняка не миновать. И я почему-то не сомневалась, что он расскажет полицейским свою версию произошедшего, самую малость противоречащую действительности. Значит, мне не остается ничего, кроме как поддержать эту гениальную затею. Бля, а что, если он все-таки передумает и скажет им правду? Тогда я буду выглядеть так, будто пытаюсь спихнуть с себя ответственность за убийство человека. Я замерла, словно громом пораженная. Но ведь я на самом деле убила человека! Боже. Внутри все похолодело и сжалось, горло сдавил спазм. Убила человека. Я. Что, если нас проверят на детекторе лжи? Мне даже отца никогда обмануть не удавалось, а он у меня не самый проницательный человек в мире, да что там в мире, он даже в квартале своем далеко не самый проницательный. Если детектор покажет, что я лгу, мне придется худо. Это уже не только превышение самообороны, но и сокрытие собственного преступления, а еще и дача заведомо ложных показаний. Господи! Кругом одно дерьмо. Я оторвала лицо от ладоней и выпрямилась. Как раз в этот момент машина притормозила и плавно въехала на пустынную парковку одноэтажного здания. Ну и где эти дьявольские пробки, когда они так нужны? Почему мы не застрелили кого-нибудь в час-пик?

Коп, который сидел рядом со мной, я уже забыла, как его зовут, открыл дверь и вышел, он подал мне руку, помогая выбраться наружу. Ноги подводили. Куртка, кем-то заботливо накинутая мне на плечи, соскользнула и упала на землю. Я даже не попыталась ее поднять. Все движения казались мне невероятно сложными, тело сковано как никогда в жизни, кроме того, холода я не ощущала, скорее мне было душно… и тошно. Я убила человека. У меня поджилки затряслись, когда я опустила ногу на первую широкую ступень перед входом в участок. Хотелось бежать и прятаться, но я понятия не имела, в какой части города нахожусь. Я убила человека. Передо мной открыли дверь, и я медленно вошла в ослепительно светлое помещение, в нос ударил запах железа и бумаг. Коридорчики оказались узкими, малость обшарпанными. Все двери была заперты. Меня усадили на жесткую скамейку у одной из множества запертых дверей и велели ждать. Ждать чего? Я убила человека. Руки тряслись. Кинематограф научил меня, что я имею право на один звонок. Правда ведь? Может, позвонить Биллу? Он по роду своей неспокойной деятельности частенько попадал в передряги, и как следствие вот в такие вот места. Но не будет ли это выглядеть подозрительным в глазах следователей? С какой стати мне кому-то звонить, если всю дорогу до участка я орала как потерпевшая, что мы ни в чем невиноваты? Но я убила человека…

Мысли в голове метались и сбивали друг друга с ног. Когда меня вызвали в кабинет, я знала наверняка только одну вещь: этот чертов мир охренительно несправедлив. Конечно, у меня были серьезные подозрения и раньше, но теперь не осталось никаких сомнений. Меня в буквальном смысле отконвоировали внутрь, закрыли дверь и оставили наедине с человеком, которого я уже видела ранее этой ночью. В голове перемешались к чертовой матери все лица, тем более, что ни одно из них не было достаточно выразительным. Да, в голове перемешались все лица, за исключением одного, которое стояло особняком – чистейшая картинка, до мельчайших деталей… никогда мне это лицо не забыть. Где он? Что будет с ним? Брюнет среднего телосложения, сидящий напротив меня, кажется, был одним из тех, кто первым ворвался на кухню. Кто скрутил Каллена, словно он был преступником. Рик Паркер, кажется. Да, Рик Паркер – я заметила именную нашивку на его груди.

- Мисс Крейн, я понимаю, что вы потрясены и устали, но нам необходимо ваше содействие. Вы единственный свидетель убийства. – Он пододвинул к себе ноутбук, видимо, будет записывать все, что я скажу. Надо быть осторожнее со словами. К сожалению, это умение никогда не числилось в списке моих выдающихся талантов. Вот если нужно было бы разыграть из себя законченную истеричку, тогда бы я показала себя во всей красе. Не приложив к этому никаких усилий.
- Это не было убийством. Это была самооборона. – Я дала себе обещание, что буду оставаться спокойной. Но не прошло и трех секунд, а я уже настолько далека от спокойствия, насколько мир далек от справедливости. Ни дальше, ни ближе.
- Самооборона, в результате которой был убит человек? – он бесстрастно смотрел мне в глаза.
- У этого человека был пистолет. Он угрожал.
- Пистолет? На месте преступления мы нашли зажигалку, стилизованную под пистолет.
- Он не предупредил нас о том, что это зажигалка. Он сказал, что если мы пошевелимся, он будет стрелять. И он звучал так, словно в самом деле собирался это сделать. Это не было похоже на шутку.
- Расскажите мне все по порядку, мисс Крейн. – Он положил руки на клавиатуру, и я начала говорить. Повинуясь воле Каллена, я выдала его версию случившегося. Что же, если он решит изменить своим планам и расскажет им, кто на самом деле стрелял, меня ждет очень хороший урок. Еще один в копилку моих хороших уроков. Этот, безусловно, займет самое почетное место среди всех. Паркер не перебивал меня и не задавал уточняющих вопросов. Я старалась говорить не слишком быстро, чтобы он успевал фиксировать мои показания, но постоянно сбивалась, то разгоняясь, то замедляясь в своем рассказе. К концу своей душещипательной речи я уже сама свято верила в то, о чем говорила. Замолчав, я выжидающе уставилась на следователя, или кем он там был, мистер Паркер оторвал глаза от экрана и посмотрел на меня, прищурившись. Так, словно я допустила огромную ошибку. У меня волосы на загривке встали дыбом и зашевелись. Я начала судорожно перебирать в памяти всё, о чем говорила последние десять минут, но ошибку обнаружить так и не смогла. Тем временем мистер Паркер не спускал с меня глаз.
- Вы назвали убитого Малеком. Мистер Каллен утверждает, что не знает его фамилии, он называл этого человека по имени – Джеймс. – Я выдохнула с облегчением.
- Его зовут Джеймс Малек. Он учится со мной в «DePaul University» на одном курсе уже третий год.
- Что же, это легко проверить. – Я пожала плечами, дескать, проверяй, сколько душе твоей угодно.
- Какому направлению посвящено ваше образование?
- Английская литература. Куратор курса Мэттью Маккарти. – Он кивнул.
- Три года – немалый срок. Какую характеристику вы можете дать мистеру Малеку?
- Мы учимся на заочном отделении, я видела Джеймса всего два раза в год. Во время зимней и летней сессии. Из-за того, что я работаю, мне приходилось пропускать лекции и семинары для заочников. – Это не было так уж важно для дела, это была глупая попытка оправдать свою безалаберность. – На моей памяти он никогда ни с кем не разговаривал. И со мной в том числе. Поэтому я не могу дать ему какой-либо справедливой характеристики. Кроме, пожалуй, такой, что он был замкнутым. – Я замолчала, но потом вспомнила: - Сегодня утром он единственный завалил тест в университете, он был расстроен этим фактом.
- Насколько расстроен и насколько обоснованно его расстройство?
- Он… ну, он не стеснялся в выражениях и вылетел вон из аудитории, не спросив разрешения у преподавателя. Я думаю, что это было обоснованно. Потому что накануне наш куратор сообщил, что те, кто не пройдет тест, может попрощаться с этими стенами. – Паркер на некоторое время посвятил себя клавиатуре. Я подождала, пока он закончит, а потом дополнила: - Думаю, что Джеймс был действительно очень расстроен, потому что его материальное положение, на мой взгляд, оставляет желать лучшего, а образование стоит дорого.
- Откуда у вас сведения о его материальном положении? – он заломил бровь.
- У меня нет сведений о его материальном положении. Я сделала выводы, основываясь на том, что в течение трех лет видела его в одной и той же одежде. За исключением сегодняшнего дня. Той рубашки в клетку мне раньше не доводилось на нем видеть. Наверное, он отказался от майки, потому что под ней сложно спрятать пистолет.
- Зажигалку. – Я промолчала. – Вы сказали, что все время, которое мистер Малек провел за столиком в ресторане, он выглядел болезненно. – Рик замолчал. Это что, был вопрос?
- Да. – Осторожно ответила я, кивнув головой.
- Почему же вы ничего не предприняли, чтобы помочь ему справится с этим состоянием?
- Я говорила вам, что спросила его, не нужен ли ему врач, на что он ответил решительным отказом.
- И это все, что вы сделали, понимая, что человек находится в опасном состоянии?
- Его состояние не выглядело таким уж опасным. Он просто был взвинчен и бледен. Если я начну приставать ко всем сомнительным клиентам, то очень скоро потеряю работу.
- Понимаю. – Он кивнул. Очень сомнительно, что он на самом деле понимал. Этот человек привык, что, если он задает вопрос, на него непременно отвечают. Совсем по-другому обстоит дело, когда вопросы задают официантки, конечно, если это не «что вы будете есть?» или «что вы будете пить?» – Вы сказали, что мистер Каллен внезапно потащил вас в кухню. Как вы думаете, почему?
- Перед этим он посмотрел в сторону Джеймса, я не знаю, что он там увидел, но считаю, что именно это заставило его сделать то, что он сделал.
- Как вы думаете, зачем мистеру Каллену понадобилось брать вас с собой? Насколько мы поняли из диалога этих двух, к вам претензий у мистера Малека не было. Он не представлял для вас угрозы. Зачем же мистер Каллен взял вас с собой?
- Возможно потому, что Джеймс видел, что мы с мистером Калленом знакомы. Если бы мистеру Каллену удалось сбежать, наверное, Джеймс требовал бы от меня информацию о том, где его искать. Но я ничего не знаю об этом. А Джеймс был очень нестабилен, он мог бы…
- Понятно. Вы считаете, что мистер Каллен хотел уберечь вас от неприятностей.
- Наверное, так.
- Сам мистер Каллен сказал, что взял вас с собой, потому что не знал, где находится запасной выход.
- О. – Вот мерзавец! И не постеснялся же.
- Но он является хозяином этого заведения, как он мог не знать о таких вещах, мисс Крейн? Я думаю, что вы правы, он пытался защитить вас, а следствие вводит в заблуждение потому, что, если между вами будут выявлены некие романтически отношения, то показания ваши можно будет подвергнуть сомнениям. Любовнички частенько друг друга выгораживают. – Я слушала его с раскрытым ртом.
- Мы не… любовнички! – я уставилась на него.
- Но ваше поведение на месте преступления говорит об обратном. Вы чертовски переживали за его судьбу. Это отметили все присутствующие.
- Я переживала за судьбу человека, которого могут обвинить без вины. И только. – Признаюсь, тут я немного слукавила, но следствию об этом знать необязательно. – Он не знал о запасном выходе, потому что стал хозяином только вчера. Вы знаете об этом. Я работаю в этом ресторане много месяцев, но ни разу не видела его в зале, не то что на кухне. – Рик кивнул и снова на меня уставился.
- Зачем мистеру Каллену понадобилось стрелять в мистера Малека дважды?
- Потому что после первого выстрела мистер Малек продолжал крепко стоять на ногах и все еще целился. Он мог убить одного из нас в любой момент.
- Он не мог убить ни одного из вас, мисс Крейн. Он мог лишь дать вам прикурить. – Паркер улыбнулся, не размыкая губ. Я начала не по-детски заводиться.
- Но мы не могли об этом знать! Это было очень похоже на настоящий пистолет! Мы думали, что он может убить нас. Чтобы вы сделали на нашем месте? Попросили бы его выстрелить, чтобы убедиться, что пистолет настоящий? – я даже приподнялась со своего стула от накала эмоций.
- Спокойнее, мисс Крейн. – Я выдохнула. Ни к чему мне ссориться со следователем. – Как вы думаете, почему первый выстрел мистер Каллен сделал чуть ниже правой груди мистера Малека? Это не самое подходящее место, чтобы стопроцентно обезвредить противника. Мистер Каллен оказался ужасно способный стрелком, об этом нам говорит его второй выстрел. Почему же он изначально не стрелял, допустим, по коленям? – вот блядь. Запахло жаренным.
- Наверное, потому что у него не было времени, чтобы прицелится. Мы стояли спиной.
- Хорошо, мисс Крейн, - он поднялся из-за стола и указал мне на дверь, - можете быть свободны.

Черта с два я могла быть свободной! Из кабинета Рика меня отконвоировали в кабинет какого-то другого Рика, на первый взгляд очень похожего на предыдущего Рика, да и на второй взгляд тоже. Новому Рику пришлось рассказывать все по новой. У меня голова шла кругом. Я чувствовала себя выжатым лимоном, с которого плюс ко всему прочему еще и содрали цедру грубой теркой. Но и на этом изуверы не остановились, они притащили меня в третий кабинет, где я должна была рассказать все еще раз. Наверное, это делалось для того, чтобы выявить, не лгу ли я. Ведь запоминать свою ложь достаточно трудно, особенно мелочи и детали, которые ляпнул, не подумав. Наверняка, после того, как я уйду, они тщательно сверят все три моих выступления. Что же, флаг вам в задницу, господа. Пока меня водили по лабиринту из одинаковых коридорчиков, я тщетно старалась заглянуть во все щели, чтобы обнаружить хотя бы намек на присутствие Каллена. Но его нигде не было.

Мне снова накинули на плечи куртку и бесцеремонно выдворили за порог, проигнорировав все мои вопросы. Такие милые ребята. Я стояла на ступеньках перед входом с непоколебимым намерением дождаться Каллена. Раз меня уже отпустили, хотя я приехала позже него, значит и его скоро отпустят. Минут через десять, когда я уже начала потихоньку засыпать стоя, дверь скрипнула, это заставило меня приободриться. Но ненадолго, рассмотрев того, кто выходит из участка, я опять приуныла. Кажется, это был тот человек, который ехал со мной на заднем сидении патрульной машины. Я опознала его по седым и очень густым бровям. Он улыбнулся и подошел ко мне.
- Что же вы не едете домой?
- Я хочу дождаться своего… знакомого. Переживаю.
- Он освободится поздно. – Я взглянула на небо. Куда еще позже? Уже светает.
- Насколько поздно?
- Лет через семь. – У меня дыхание сперло. Старик усмехнулся. – Шутка.
- Смешно. Так насколько поздно?
- Думаю, вам лучше поехать домой. Иногда это затягивается на многие часы. Вы еле стоите на ногах. Вызвать вам такси? – я сомневалась. День оказался нестерпимо длинным. Всё, чего мне хотелось, так это упасть на любую горизонтальную поверхность и закрыть глаза часов на сто двадцать. Пока я усиленно совещалась сама с собой, он успел достать телефон и поговорить с диспетчером такси.

Во время путешествия домой я незаметно для себя заснула. Водителю пришлось будить меня, тормоша за плечо. Судя по его раздраженному лицу, заснула я достаточно крепко. Сунув ему свои чаевые, которые до сих пор хранились в кармашке фартука, я вывалилась на улицу. До дверей подъезда пришлось ползти на ощупь, на улице было уже слишком светло. Мои светочувствительные аквариумы просто не в состоянии вынести подобную пытку. В подъезде меня встретил задорным лаем соседский доберман, который спешил по своим утренним делам. Я подумала, мол, слава Богу, он меня сейчас сожрет, и мне не придется тащиться аж на третий этаж. Конечно, мне снова не повезло. Псина либо была не голодной, либо посчитала меня мало аппетитной. Я чертыхнулась и поползла дальше. Оказавшись у двери, я очень своевременно вспомнила о том, что ключи от квартиры остались в кармане пальто. И все бы ничего, но пальто висело в подсобке ресторана. В любой другой момент это могло показаться мелочью жизни, ресторан-то находился близко – только дорогу перейти, по большому счету. Но сейчас это являлось для меня катастрофой вселенского масштаба. Хуже чумы. Хуже вторжения злобных инопланетян. Хуже злобных инопланетян, больных чумой.

Я поздоровалась лбом со своей дверью и сползла по стеночке на коврик, всерьез намериваясь заночевать прямо тут. А что, крыша есть, даже коврик и тот есть. Не поверите, я и сама в это не верю, но мне повезло. Моя нечастная задница нащупала под ковриком запасной ключ. Ну, конечно! Я же сама спрятала его тут месяца три назад, с моим образом жизни, я имею в виду свою блестящую карьеру конченой неудачницы, это было обыденной мерой предосторожности. Счастливо сжимая в руке ключ, я воткнула его в скважину и провернула два раза. Дверь поддалась. Захлопнув её ногой, я отшвырнула ключ в сторону и поползла в спальню. Мне казалось, что кровать надо мной издевается: я ползу-ползу-ползу, а она ближе не становится. Я попыталась ползти энергичнее – это помогло. Вскарабкавшись по свисающему одеялу, я распростерлась на ее поверхности в форме умирающей морской звезды и принялась раздеваться. Стягивать с себя штаны, притом что оторвать задницу от кровати не представляется возможным – то еще развлечение. Оно отняло у меня часов сто, не меньше. Наконец, избавившись от всего, кроме трусов, я зарылась в мягкие прохладные складочки и всё… наступила кромешная тьма. Глубокая ночь средь бела дня.

Проснулась я как от толчка, который сопровождался странным глухим звуком. Перевернувшись на спину, я посмотрела в окно – темень стояла сумасшедшая. Я что, проспала весь день? И весь вечер? И работу? Приподняв голову, я повернулась к тумбочке: часы показывали два часа ночи. Классно, смена как раз закончилась. Здорово вообще. Отодрав свое опухшее тело от простыни, я побрела в сторону кухни, натыкаясь на всевозможные предметы мебели в темноте. Меня мучила такая жажда, какая никогда меня еще не мучила, даже после самой затяжной попойки, которую мне только устраивал Билл. Я распахнула холодильник, и его внутренности буквально ослепили меня. Нащупав открытую бутылку молока с закрытыми глазами, я присосалась к горлышку. И не могла понять, холодные струйки молока разливаются внутри моей грудной клетки или снаружи? Без разницы. От дичайшей жажды меня отвлек подозрительный скрипучий звук. Я замерла. Мама, роди меня обратно. Срочно. Мне противопоказано смотреть фильмы ужасов хотя бы потому, что сейчас я думала исключительно о приведениях и других сверхъестественных гадостях. Страшно было повернуться. Подозрительное поскрипывание трансформировалось в отчетливые шаги, они приближались. Они были уже очень близко. Бутылка выскользнула из моих рук, с размаху расколотив свои бока о пол, холодное молоко и стеклянные осколки брызнули на ноги. Я попрощалась с жизнью и очень медленно обернулась. В дверном проеме, прямо напротив меня кто-то стоял. Темный высокий и ужасно зловещий силуэт. Меня подкосило.

- Я пришел за извинениями. – Охренеть, оно еще и разговаривает. Это было последним, о чем я успела подумать, перед тем как мое сознание решило выбросить белый флаг и капитулировать.

Помню, как летела не вниз, а отчего-то вверх. А дальше – ничего не помню…

 
Источник: http://www.only-r.com/forum/33-525-1#409320
Герои Саги - люди Kатастрõфа Солнышко 89 1
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа    

Категории          
Из жизни Роберта
Стихи.
Собственные произведения.
Герои Саги - люди
Альтернатива
СЛЭШ и НЦ
Фанфики по другим произведениям
По мотивам...
Мини-фанфики
Переводы
Мы в сети        
Изображение  Изображение  Изображение
Изображение  Изображение  Изображение

Поиск по сайту
Интересно!!!
Последние работы  

Twitter            
Цитаты Роберта
"...Мой отец говорил, что успех и неудача – обманчивы. Это лучший способ относиться к актерству, особенно, когда что-то из этого становится чрезмерным."
Жизнь форума
❖ Вселенная Роба - 8
Только мысли все о нем и о нем.
❖ Наши любимые сериалы
Фильм,фильм,фильм.
❖ Festival de Cannes
Anti
❖ Фильмы,которые мы посм...
Фильм,фильм,фильм.
❖ Флудилка 2
Anti
❖ Талия Дебретт Барнетт ...
Кружит музыка...
❖ Давайте познакомимся
Поболтаем?
Последнее в фф
❖ Ковен Знамений. Глава ...
Переводы
❖ Ковен Знамений. Глава ...
Переводы
❖ Назад к реальности. Гл...
Из жизни Роберта
❖ Назад к реальности. Гл...
Из жизни Роберта
❖ Словно лист на ветру. ...
Герои Саги - люди
❖ Словно лист на ветру. ...
Герои Саги - люди
❖ Ковен Знамений. Глава ...
Переводы
Рекомендуем!
4
Наш опрос       
Какой поисковой системой вы обычно пользуетесь?
1. Яндекс
2. Google
3. Mail
4. Прочие
5. Рамблер
6. Aol
7. Yahoo
Всего ответов: 174
Поговорим?        
Статистика        
Яндекс.Метрика
Онлайн всего: 18
Гостей: 6
Пользователей: 12
GASA Anzhela marisha66 Marishka Lidiya natlav76 Солнышко kolomar Camille Ведьмо4ка yuk gulmarina


Изображение
Вверх