Творчество

Bridges/Мосты
19.04.2018   22:02    
Глава 11. Richmond bridg




Я еду в черном внедорожнике с водителем Роберта по улицам Лондона на запад. В машине пахнет кожей и лавандой. Мне хочется знать, нравится ли этот запах владельцу автомобиля, но я не решаюсь задать вопрос, потому что знаю наверняка, что личную информацию водитель не имеет права разглашать.
Я заставляю себя не думать о встрече с ним. Хотя представляю себе, как все будет. Невероятное возбуждение охватывает меня. Нет, нет. Это не то чувство, не сексуальное возбуждение. Это скорее одухотворительный зуд – так я это называю. Я надеюсь на хорошую работу, отличные снимки и помощь Роберта.
- Что это за мост? - задаю вопрос водителю, когда мы начинаем подъем вверх, по неровным сырым булыжникам, на которых машина начинает вибрировать.
- Ричмонд бридж, - отвечает размеренно он. - Самый старый мост в Лондоне. Восемнадцатый век...
И об этом он может говорить. Он рассказывает о Ричмонде. О том старом районе, который был облюбован русской знатью. Где располагались конюшни, где очень дорогая недвижимость и замечательный парк со множеством тропинок, по которым, как он говорит, хочется плутать.
А мне хочется сделать снимок для свой коллекции. Нет, конечно, ничего особенного и удивительного нет в этом сером кирпичном сооружении, но это самый старый мост, вид которого уносит тебя на пару веков назад. И из уважения к старости, я прошу остановить машину.
Выхожу и вдыхаю влажный воздух, пропитанный особым ароматом растущих вдоль берега трав. Это не тот запах, когда чувствуешь скошенные травы в полях, дома. Это скорее запах жизни иной страны, иной эпохи, иных людей, живущих в этом городе туманов и тайн. Тайн, которыми и ты хочешь себя окружить. Но от самой себя не спрячешься, когда вновь окунаешься в воспоминания. Когда ты понимаешь, что помнишь самый старый мост Петербурга, когда ты помнишь все, что с ним связано.
Лейтенанта Шмидта, Николаевский, Благовещенский – это все названия одного моста. Это тот мост, который описывал в «Преступлении и наказании» Достоевский. Это на том самом мосту для Раскольникова возможно в последний раз раскололась его жизнь. Это тот мост, на котором и моя жизнь когда-то изменилась. Изменилось мое отношение к миру, к самой себе. Я научилась себе врать. И еще можно сказать я повзрослела.
В лицо дул легкий ветерок с реки, воздух пах зацветшими каштанами и липой. И мне хотелось петь… Тогда я встретила его. Только это был не принц, или точнее принц с темной стороной души, который отталкивает тебя, делает больно, но притягивает все сильнее. Как паук укутывает тебя в свои легкие сети, заманивает, и ты уже не в силах вырваться из его обманчивых объятий.
Но начиналось все легко, голова кружилась от количества цветов, подарков, милых исполнений желаний, предугадывания их. Мне казалось, что я обрела крылья, парила над землей. Это он возносил меня так высоко, и я летела, не думая ни о чем, кроме как быстрее набрать высоту, как быть с ним ближе. Просто быть с ним и все.
Это было замечательное время.
Я и не думала, что поступлю в лучший Питерский ВУЗ. Мечты, ведь они такие мечты. Если ты не прикладываешь усилий для их исполнения, они так и остаются только розовыми снами, дотянуться до которых ты смогла бы, если бы не упустила время. Я его, как мне казалось, упустила. Я летала вместе со своим принцем и не собиралась возвращаться на землю, с ее проблемами. Вернул в реальность меня сам Григорий. Он сказал, что я должна получить образование, что нельзя просто так растерять свои знания, для человека важно движение вперед. Я слушалась его во всем. Пошла учиться на платной основе. В престижный ВУЗ, на один из лучших факультетов. Естественно платил он. Но я не придавала этому значения. Такая малость. Он любит меня. А для влюбленных нет преград. Мы доверяем друг другу.
Я пропускала мимо ушей заявления бабушки, что мужчины просто так никогда не платят за женщин. Но я еще была слепа, глуха и тупа. Моим слухом, зрением и мозгами был Гриша. Я слушалась его, как маленькая прирученная собачка. Поэтому так неожиданны для меня стали слова тех, кто меня окружал.
Бабушка говорила: «Он поиграет тобой и бросит. Жестокий романс. Такие люди никогда не предлагают продолжения».
В деканате мне пришлось услышать случайно: «Никаких знаний. Платят за них разные… А потом эти шлюшки работают в правительстве. А некоторые…»
Подруга: «Смотри не заиграйся. И лучше бы тебе предохраняться».
Расстроили и слова одногруппников. У нас была весела дружная группа. Вначале… Потом на меня стали косо смотреть. Меня не приглашали в кино и прогуляться. Парни даже заговаривать перестали со мной. Я начинала превращаться в изгоя. И причиной тому стал Григорий. Его гипертрофированная ревность распространялась, как паутина. Пока не достигла таких масштабов, которые, наконец, открыли мне глаза. Я попросила парня из группы проводить меня после вечерней лекции, но он отказался. Отказался и другой. Тогда расплакавшись, я заставила их рассказать, что причиной тому стал Гриша. Он разговаривал с каждым из них, запугивал и требовал даже в мою сторону не смотреть. Никому не хотелось проблем с «лихим джигитом».
Но, когда я стала ругать своего любимого мужчину, он за пять минут заставлял забыть, что я расстроена. Уверял, что все это ради любви, что они не понимают и завидуют. А он лишь защищает наше счастье.
А однажды я опоздала на лекцию и присела на свободное место рядом с девочкой из группы, а она брезгливо фыркнула и пересела. Так закончилась дружба со сверстниками.
После пар я брела вдоль реки и сама не заметила, как оказалась на мосту. Внезапно я сняла свои розовые очки и посмотрела на себя и свою жизнь со стороны.
Григорий кормил обещаниями о свадьбе, но не говорил, когда. Бабушка ругалась, ненавидела этого «черного черта». Единственная подруга была счастлива с новым парнем, и мои проблемы интересовали ее мало. Получалось, что у меня был только Гриша и все. Поэтому я натянула очки назад, сделала улыбку шире и решила, что все у меня отлично. Лучше и быть не может. Бабушка больше не надоедала, потому что я съехала на квартиру, которую мне снял любимый. Подруга не знала адреса, а в Университете, я перестала на всех обращать внимание. Это всего лишь этап. Нужно сдать экзамены и все. Я пошла вперед, не оглядываясь на чьи-то нелестные замечания.
Я оправдала Гришу перед всеми, даже перед собой. Я оправдывала его всегда. Даже тогда, когда мне предстояло на том же мосту услышать, что мы никогда не сможем открыто быть вместе, что он женится на девушке своей национальности, своей веры и своих законов. Что я всегда буду его любимой женщиной. Ведь любовница – это от слова любовь.
- Нам пора, - из задумчивости меня вырывает голос водителя.
Я киваю ему и забираюсь в машину. Через несколько минут мы подъезжаем к дому на набережной из красного кирпича, в староанглийском стиле. В нем два подъезда или, как говорим мы, питерцы, парадные. Дом утопает в зелени. Первый этаж окутан, как покрывалом зелено-коричневыми листьями вьюна. Я делаю снимок.
Водитель помогает загрузить мои вещи в лифт, и я поднимаюсь на третий этаж, где меня ждет Роберт. Он пытается быть серьезным, но улыбка все равно раздвигает его полные губы.
- Ты вовремя, - сообщает он.
- Я хотела опоздать и заставить тебя понервничать, - парирую я.
- Я и так всегда нервничаю на съемке.
- Ложь, - я мило улыбаюсь и слышу его гортанный смех.
Он берет из лифта немногочисленные сумки и предлагает войти в квартиру.
Здесь очень просторно, даже можно сказать, пусто. Но все оттенки серого цвета просто окутывают уютом. Холла почти нет, приступок с вешалкой сбоку на стене и большим, в рост, зеркалом напротив. Я снимаю пальто и цепляю его на крючок. Расправляю широкую юбку, которая открывает колени, и поправляю воротничок блузки, рассматривая свое отражение в зеркале. Он ждет меня, и мы направляемся дальше.
Дальше огромная комната с четырьмя английскими окнами. Они высотой почти от пола до потолка. Штор нет. В центре стоит огромный диван темно-серого цвета в виде буквы «си», перед ним на стене плазма и что-то похожее на искусственный камин. Возле дивана круглый стеклянный столик со сладостями, а над ним огромная лампа. В углу, шкаф с книгами. Книги стопками разбросаны и по полу. У меня в голове картинки воображаемых фото Роберта здесь между них. Я гоню образы проч.
Он кладет мои вещи на диван.
- Что-нибудь выпьешь? – спрашивает он, направляясь в арку налево от дивана.
- Воды,- прошу я.
- Ты выглядишь довольно уверенной,- делает замечание он.
- Я делаю вид, - сознаюсь я.
Он улыбается и скрывается в кухне. Пока его нет, я успеваю рассмотреть два рисунка в карандаше. Довольно запутанные символы, абстракция, впрочем, выглядит довольно стильно.
-Это?.. – я хочу знать, кто автор.
Он опускает голову, и из-под бровей я вижу его смущенный взгляд.
- Рисовал в дороге. Не помню когда привез. За квартирой смотрит сестра. Решила, что здесь их место.
- Мило…
Он протягивает стакан с водой и сам делает из другого внушительный глоток. Мы пьем воду и молчим. На ум приходят строки Брюсова:

Ты - женщина, ты - ведьмовский напиток!
Он жжёт огнём, едва в уста проник;
Но пьющий пламя подавляет крик
И славословит бешено средь пыток.


Роберт первым нарушает тишину.
- Я подумал, что снимать будет лучше в комнате наверху. Она пуста и там много света. Вы, фотографы, - он добродушно улыбается, делая акцент на слове фотографы, - любите, когда много света.
- Да, спасибо.
Он долго не может придумать, куда поставить стакан, потом я забираю его у него из рук, и он с моими вещами поднимаемся вверх по лестнице, которая расположена сразу за диваном. Я ставлю стаканы на пол возле картин и догоняю его на ступенях.
- Зачем тебе скрипка? – оборачивается он.
- Хочу создать идеальную атмосферу для съемки.
Он многозначительно кивает и приподнимает брови. Я молчу, потому что сама пока не уверена, что будет идеальным для него.
- Здесь, - он показывает рукой на комнату сразу налево от лестницы. Справа еще две двери. У перил стоит статуэтка кошки. Такие обычно продаются в лавках у моря.
- Ты же любишь собак, - удивляюсь я.
- Это подарок, - ровно и холодно отвечает он. И я понимаю, что дальше спрашивать не стоит.
- Знаешь, кто-то сказал. Если человек кормит собаку, то она думает, что человек бог. Если человек кормит кошку, она думает, что она богиня.
Мы входим в пустую комнату, где каждый звук отдается от стен. Комната квадратная с двумя английскими окнами. Одна стена выкрашена в серо-синий цвет, остальные светлый беж. Здесь действительно много света.
- Так ты за кошек? – отвлекает от размышлений о съемке Роберт.
- Я за всех, - отшучиваюсь я. – И за черепашек тоже.
- Да… Черепашки очень, - он молчит, подбирая слово, – успокаивают.
И я не могу сдержаться и фыркаю от смеха. Это нервное. Я чувствую напряженность, которую мы пытаемся преодолеть, разговаривая о глупостях.
Роберт ставит сумки на пол и хлопает в ладоши, затем трет ладонями бедра и, наконец, убирает руки в задние карманы джинсов. Я в это время стараюсь решить, где лучше снимать на светлом фоне или все же на фоне стены, выкрашенной в темный цвет.
- Итак, - говорит он. – Чем я могу помочь?
- Нужен барный стул. Высокий.
- Хорошо, - он направляется к двери.
- И..
- Есть у тебя какой-нибудь мягкий свитер. Что-то простое. Но приятное.
- Поищу, - улыбается он.
Пока его нет, я распаковываю вещи. Достаю пару светоотражающих зонтов, штатив для фотоаппарата, камеру. Собираю все ближе к окну, чтобы поймать послеполуденный свет. Хотя свет сегодняшнего дня вряд ли можно назвать ярким. Тучи лишь изредка разрешают выглядывать солнцу.
Он появляется совершенно неожиданно. Сначала приносит стул, точнее табурет, без спинки. И я устанавливаю его. Потом он появляется второй раз в темном свитере с отложным воротником. Его волосы уложены гелем. На щеках меньше щетины. Он готов. Я предлагаю присесть на высокий табурет.
- А всякий там макияж? – он жестикулирует пальцами возле лица.
- Я люблю естественность. И потом ты помнишь, могу одним пальцем…
- Ха… Мне понравились твои фото Сэма, Сиены, Тома. Ты отлично…
- Не надо, - прошу я.
Он молчит в ответ. И на нас снова давит тяжелая тишина. Я понимаю, что между нами здесь, в этой комнате что-то происходит, но мы стараемся не замечать этого. По крайней мере, я не хочу знать, что это. Я помню, как мне было мучительно больно, от прикосновения его руки там, на Альберт бридж. Поэтому я предпочитаю думать о работе.
Пока я поправляю на нем свитер, прикасаюсь ладонями к его щекам, чтобы немного наклонить голову, поправляю выбившийся локон, в кармане его джинсов начинает дребезжать телефон. Он отключает звук и убирает айфон назад.
- Прости, - извиняется Роберт.
Я отхожу к камере и, настроив объектив, делаю несколько первых снимков. Телефон вибрирует в его кармане, и я слышу этот сводящий с ума звук вибрации.
- Ответь, - получается немного раздраженно.
Он очень сильно извиняется, встает со стула, вытаскивает телефон и выходит из комнаты. Непослушный локон возле уха вновь торчит. До меня доносятся обрывки фраз. Я не хочу слышать, но он разговаривает возле двери, и я становлюсь свидетелем разговора.
- Привет, Вик. Как дела? – очень воодушевленно
Тишина.
- Да, я здесь. Поужинать? Сегодня? Вечером? Я…
Дальше я не могу разобрать, и это злит меня. Я отвлекаюсь, достаю из кофра скрипку, смычок. Немного настраиваю инструмент. И оборачиваюсь на Роберта. Он внимательно наблюдает за мной. На лице осторожное удивление.
Я играю первые аккорды Пятой симфонии Бетховена.
- Так это правда? – у него непроницаемое лицо.
Я останавливаюсь.
- Что? – я чувствую изменение настроения.
- Ты играешь?
- Да, - с вызовом отвечаю я. – Присаживайся.
Он как-то сразу весь собирается. Настороженно присаживается на табурет и старается принять ту же позу, что была до звонка. Его спина расслаблена, одна нога стоит на перекладине табурета, руки опускаются между ног, и он хватается за сиденье.
- Леонардо Давинчи, работая над портретом Джоконды, распорядился, чтобы все время, пока она позирует в его студии, там звучала музыка в исполнении струнных. Улыбка модели была отражением звучавшей музыки.
Я вывожу первые аккорды, смычок ласкает струны. Это «Ангелы и Демоны» Бетховена, композиция, которая звучала в фильме «Код Давинчи» с Томом Хенксом. Я смотрю Роберту в глаза. Они холодны. Я останавливаюсь.
- А ты думал, я соврала? – я в своей стихии.
- Надеялся, - слух улавливает сталь в его словах. Он напряженно сглатывает.
- Ну, задай главный вопрос, - ехидничаю я.
Он не смеется. Я останавливаюсь, перекладываю смычок в руку со скрипкой. И, смотря ему в глаза:
- Он говорил, что так я буду лучше чувствовать, - я стаскиваю одной рукой свои трусики и отбрасываю их в сторону.
Мне важна реакция. Как говорил Гектор Берлиоз: «Скрипка способна ко множеству явно противоположных оттенков экспрессии. Она обладает силой, легкостью и грацией, передает мрачное и радостное настроение, мысль и страсть. Надо только уметь заставить ее говорить».
Роберт закрывает глаза, борьба. Желваки двигаются на лице. Я не даю расслабиться, продолжаю играть. Если игра на рояле создает романтическую обстановку, то скрипка, это доказано, угнетает, заставляет думать, переживать, сострадать. Звук скрипки влияет на сердце.
- Почему ты никому не рассказала? – это его вопрос, после того, как он смог побороть злость.
Я прекращаю играть, оставляю скрипку возле штатива и подхожу к камере. Его выразительное лицо просто светится эмоциями. Я делаю столько снимков, что мне хватит для всех испытаний и экзаменов. Я щелкаю затвором даже тогда, когда, не дождавшись ответа, он встает, даже когда подходит и хватает за руку, которой я нажимаю на затвор.
- Почему? – в его голосе угроза. Он очень красив.
- Мне некому было рассказать, - отвечаю я.
Он в смятении.
- Как? А родители?
- Меня воспитывала бабушка. Ей я не могла рассказать, - предвосхищая его вопрос, говорю я. – Боялась за ее здоровье. И потом преподаватель уверял, что все так делают. Что в этом вдохновение.
- Он дотрагивался до тебя?
- Да.
- А ты до него? - с трудом произносит он.
Я молчу. Он вновь прикрывает глаза, сглатывает, выдыхает и дергает меня за руку к себе. Я стою так близко, что вижу бело-серебристую радужку в его глазах и ту самую уверенность и силу. И я не успеваю. Я уже в его объятиях. Он гладит меня по волосам, по спине. Он шепчет, что я могу на него рассчитывать. Он со мной.
- Нет! – кричу я, пытаясь вырваться из объятий. – Не то!
- Да! – ровно и угрожающе уверяет он. – Да!
Я пытаюсь вырваться, я не могу находиться в его объятиях, не могу слышать эти слова. Он не должен. Я не хочу, мне больно. Слишком больно. Все мое тело, словно, в железных кольцах, которые тянут, царапают, раздирают мою оболочку. И я еще раз со стоном произношу:
- Нет.
- Вернись, - просит он.
Чувствую на щеках горячую влагу, она струится, я рыдаю.
- Не надо, - прошу.
Он держит меня за руки у своей груди, которыми я пыталась оттолкнуть его. Я стою у стены. Мне некуда бежать. Почему же он так жесток со мной? Роберт отпускает мои руки и берет в свои ладони мое лицо. Я чувствую его губы на щеках. Я не могу вытерпеть этой нежности. И вновь упираюсь руками в его грудь.
- Все хорошо, - он шепчет, ласкает меня своими мягкими губами. Я не могу сопротивляться. Он обезоруживает меня. Есть только одно оружие против его нежности - похоть. Это моя последняя попытка.
Пытаюсь найти его плечи руками, прижимаю его к себе ближе. Пальцы исследуют шею, кромку волос, затылок. Губы пытаются найти его губы. Я целую его глубоко. Так, чтобы задеть что-то внутри. Коснуться сердца, заставить кровь бежать быстрее.
Роберт отпускает меня, ладони упираются в стену за моей спиной.
- Нет! – он хлопает по стене рукой и отходит на шаг назад.
Я улыбаюсь.
- Ты же хочешь этого? – я делаю шаг к нему, соблазнительно передергивая плечами.
- Нет, я хотел ни этого, - он отступает назад.
- Ты не хочешь меня?
- Нет. То есть не…
Я отворачиваюсь от него на секунду. Привожу в порядок дыхание. И выдаю:
- Пошел ты, Роберт.
- Пошла ты тоже.
- Отлично, - говорю я и начинаю собирать свои вещи. – Придурок.
Он разводит руки в стороны, я слежу за ним боковым зрением, пока складываю зонты и стойки, на которых они крепились.
- Это я-то придурок? – удивляется он. – Ты сама больная на всю голову. Что ты вытворяешь?
Я снимаю камеру со штатива и направляю объектив на него. У Роберта потрясающе прекрасное лицо, когда он злится. Наверное, я выгляжу действительно умалишённой, но я все равно начинаю делать снимки.
- Прекрати, - просит он.
- Ты сейчас чертовски красив и сексуален, - я делаю снимок.
- Съемка окончена. Перестань меня снимать.
Он смотрит себе за спину, на окна, потом опять поворачивается ко мне. Я опускаю камеру и ловлю каждое его движение и слово.
- Ты понимаешь, что рушишь этот шаткий мост, который сама пыталась возвести?
Я не понимаю. И это вероятно видно по моему лицу. Роберт продолжает монолог.
- Ты хотела дружбы. Мы оба понимаем, что, если перейдем грань, никакой дружбы уже никогда не случится.
- Мы оба хотим перейти ее, - парирую я.
- Я не хочу тебя потерять, - еле слышно произносит он.
Я теряю дар речи. Я не могу произнести ни одного сколь умного и доброго слова. Мне кажется, я ослышалась. С точки зрения развития наших отношений, он не мог сказать сейчас мне что-то очень серьезное. Или я не так его понимаю. Или что?
- Я не нуждаюсь в жалости, - все же выдавливаю я.
- Это не жалость, - спокойно отвечает он.
- Тогда что это? – пугаюсь я, встревоженно разглядывая его лицо.
- Это хорошее отношение к тебе. Это дружба.
Мое молчание затягивается. Я продолжаю собирать вещи, убираю камеру и застегиваю молнию сумки. Мне здесь больше нечего делать.
- Я люблю собак, а ты черепашек, - внезапно Роб пытается призвать к себе на помощь юмор. - Ты видишь у нас разные вкусы. Мы не поймем друг друга никогда. Будем ругаться, как черепашка с собакой. А так есть шанс не потерять друг друга.
- Ты совсем другое хотел сказать, - поправляю его я.
Он молчит, не решается. Затем вываливает на меня свою правду:
- Я понял, что ты хотела. Ты хотела расплатиться со мной. Своими методами. Я и забыл, что ты называешь себя…
- Шлюха, - напоминаю я.
- Наташа, - он качает головой. – Наташа, ты мне ничем не обязана. И уж тем более, не обязана спать со мной. Я не прошу платы. Можно просто сказать спасибо.
- Ты манипулируешь мной, - возражаю я.
- Я пытался направить тебя в другое русло. Я пытался понять тебя, быть нежным, - его руки постоянно в движении.
- Это жестокая нежность, - с вызовом бросаю я и хватаю все сумки.
- Я помогу.
- Не стоит.
Я направляюсь к лестнице.
- Перестань. Тебе тяжело.
- Хватит думать за меня, что мне хорошо, а что плохо. Я могу позаботиться о себе, - завожусь я.
- Да, конечно. Я не спорю.
Я слышу его шаги у себя за спиной, на лестнице.
- Водитель отвезет тебя. Я позвоню.
- Не надо.
- Поезжай в машине. Так, по крайней мере, ты не застудишь себе ничего без нижнего белья, - огрызается он.
Я разворачиваюсь к нему у выходной двери, хватаю свое пальто и яростно пытаюсь натянуть рукава. Смотрю в упор, хватая сумки. Надеюсь, что мой взгляд сейчас говорит обо всем, что я думаю. Но говорю только:
- Спасибо.
Открываю дверь и выхожу.
_________________________________________________________
Спасибо всем, кто прочитает новую главу и оставит несколько слов. Я вернулась ;)

 
Источник: http://www.only-r.com/forum/38-370-5
Из жизни Роберта Nurochka Nurochka 486 26
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа    

Категории          
Из жизни Роберта
Стихи.
Собственные произведения.
Герои Саги - люди
Альтернатива
СЛЭШ и НЦ
Фанфики по другим произведениям
По мотивам...
Мини-фанфики
Переводы
Мы в сети        
Изображение  Изображение  Изображение
Изображение  Изображение  Изображение

Поиск по сайту
Интересно!!!
Последние работы  

Twitter            
Цитаты Роберта
"...Обо мне не написано ни строчки правды. Просто потому, что на самом деле писать обо мне нечего."
Жизнь форума
❖ Самая-самая-самая...
Кружит музыка...
❖ Ли Мин Хо / Lee Min Ho
Дорамы
❖ Festival de Cannes
Opposite
❖ Позитифф
Поболтаем?
❖ Зверодети
Поболтаем?
❖ The Lighthouse/Маяк
Фильмография.
❖ Вселенная Роба - 9
Только мысли все о нем и о нем.
Последнее в фф
❖ Абсолютная несовместим...
Альтернатива
❖ Far Away Flame | ...
Переводы
❖ Новолунье не придет ни...
Альтернатива
❖ Его любовница. Глава 4
СЛЭШ и НЦ
❖ Ангел для Майкла. Глав...
Собственные произведения.
❖ Верни меня к жизни. Гл...
СЛЭШ и НЦ
❖ Словно лист на ветру. ...
Герои Саги - люди
Рекомендуем!
1
Наш опрос       
Какой костюм Роберта вам запомнился?
1. Диор / Канны 2012
2. Гуччи /Премьера BD2 в Лос Анджелесе
3. Дольче & Габбана/Премьера BD2 в Мадриде
4. Барберри/ Премьера BD2 в Берлине
5. Кензо/ Fun Event (BD2) в Сиднее
6. Прада/Country Music Awards 2011
Всего ответов: 169
Поговорим?        
Статистика        
Яндекс.Метрика
Онлайн всего: 9
Гостей: 5
Пользователей: 4
GASA kolomar Camille Maiya


Изображение
Вверх