Творчество

А у нас во дворе. Глава 5. Часть 2
21.10.2017   13:19    
В конце февраля неожиданно заглянул Генка Золотарёв. На минуточку. В руках теребил увесистый пакет, крест накрест обвязанный шпагатом. Погода радовала лютым морозом, свирепым ветром, классическими февральскими позёмками. Уши и пальцы у Геныча полыхали малиновым цветом, зубы постукивали. Согреться чаем он отказался, отговорившись неведомым сверхсрочным делом.
- Я, собственно, потому к тебе и пришёл. Шурика и Лёньки дома нет, выручить меня некому. Антоша, будь человеком.
Он благополучно запамятовал, что долгое время дулся на меня.
- Чего надо? - уныло спросила я. Собиралась на несколько минут выскочить на улицу, позвонить Наташке, быстренько сделать уроки, подготовиться к курсам и на остаток вечера завинтиться к дяде Коле. Возник и третий день мучил вопрос о смысле жизни. Теперь, после золотарёвской просьбы, вероятнее всего, планы - насмарку.
- Да ничего особенного. Это быстро. Ты гараж Витьки знаешь?
Я кивнула. Бывала там несколько раз. Генка сам и водил.
- Мать велела это ему передать. Срочно. А я никак не успеваю. Отнесёшь?
- А что там? - полюбопытничала я.
- А я знаю? - обиделся Геныч. - Я чё, смотрел? Мне не до Витькиных дел. Так отнесёшь?
- Отнесу, - неохотно уступила я, ругая себя на все корки. Пока туда-сюда сходишь, - хоть и не сильно далеко, околеешь от холода, - пока отогреешься до нормального состояния, уйма времени пройдёт. Придётся жертвовать либо учёбой, либо беседой с Пономарёвым. Скорее, последним. Дядя Коля постоянно проверял меня на предмет выполнения домашних заданий. Значит, обсудить вопрос о смысле жизни удастся не ранее, чем послезавтра. А мне свербело до полного "не могу".
- Всё. Тогда я пошёл. Спасибо, ты настоящий друг. Только не тяни, иди сейчас. Это срочно, - Генка виновато улыбался, подозрительно быстро выметаясь на лестницу. В ментуру его вызвали, что ли? Или в военкомат? Я начала собираться, прикидывая, заскочить к телефону по ходу или перетопчусь?
Всю дорогу до гаражей меня грызло нездоровое любопытство: что в предназначенном Витьке пакете, почему спешка возникла, нет ли какого криминала? При следующей встрече с Генычем с живого не слезу, вытрясу объяснение. В такую погоду хороший хозяин собаку из дома на санитарную прогулку не выведет. А друг жестоко отправил друга с поручением.
Злобный ветер полными пригоршнями кидал в лицо сухую и колючую снежную пыль, натрясал её за воротник. Зубы ломило от холода. Из ноздрей, как у сказочной Сивки-Бурки, валил пар. И без водных процедур в генерала Карбышева превратиться недолго, стать ледяным памятником самому себе. Я раздражалась всё сильнее. К гаражам подлетела настоящей фурией.
В добротном, двойной кирпичной кладки и с цементным полом, гараже Витьки на первый взгляд было пусто. Под потолком тускло горела голая, без абажура, криво висящая на шнуре лампочка. Потрескивал обогреватель. Вот хорошо, чуток отогреюсь. Но где же сам Витька?
Справа, на грубо сколоченном из досок топчане, застеленном толстым паралоном, под несколькими старыми ватниками лежал, укутавшись с головой, человек. Казалось, он спит. Я поёжилась, вспомнив о незавидной Витькиной доле - ночевать в гараже. Летом куда ни шло. Но сейчас? Бр-р-р.
От машины, старой проржавевшей "копейки", доставшейся Витьке в качестве прощального отцовского подарка, не осталось и следа. Продали?
- Ви-и-ить, - неуверенно позвала я, делая несколько осторожных шагов к топчану. Человек под ватниками зашевелился.
- Вить, а Вить, - снова позвала я, подойдя ещё на два шага.
Из-под ватников показалась взлохмаченная черноволосая голова. Чёрт, не Витька! Я невольно попятилась. Кто это? Может, я бокс перепутала? От холода? Ой, мама! Логинов! Что называется, не ждали!
- Чего тебе, - хмурый и недобрый Логинов, явно заспанный, сбросил ватники, сел на топчане, спустив ноги на пол.
- Тут Витьке срочно передать просили, - потрясла увесистым пакетом в качестве оправдания.
- А-а-а, - Серёга кивнул в дальний угол. - Ну, вон, на верстак положи. А кто просил передать?
Я дошла до красиво названного верстаком захламлённого сооружения. Брезгливо пристроила пакет поверх промасленных тряпок и железок, повернулась.
- Брат его просил, Генка.
- Да? - Сергей заинтересованно посмотрел мне в глаза. - Не врёшь?
Он быстро всовывал ноги в ботинки, шнуровал свои шузы, пыхтел. Повеселел без причины.
Воздух в гараже показался мне странным. Логинов показался странным. Что он делал тут, у Витьки? Спал? Не раздеваясь? Дома места не нашлось?
- Больно надо! Когда я тебе врала? Если бы не Генка, фигушки я бы в такую погоду нос из дома высунула.
- Значит, Генке спасибо говорить? - бормоча под нос, Логинов направился к двери. Или её правильней воротами назвать? Э-э-э! Не поняла, что за шутки?! Логинов прихлопнул створки, соединив их массивным железным крюком.
- Ты что делаешь? - взбеленилась я и отправилась в ту же сторону с намерением срочно откинуть крючок и удрать.
- Дверь закрываю, - Серёга повернулся ко мне. Боженьки, да он пьян. Ещё не хватало на мою голову пьяного Логинова.
- Зачем? - я скользнула мимо него к двери. Он задержал, оттолкнул назад.
- Поговорить надо.
- Для этого не обязательно дверь закрывать.
- А это, чтоб не дуло. И чтоб нам никто не помешал.
Ну и ну, влипла так влипла. Я отступила назад. Пусть между нами сохраняется условно приличная дистанция. Бережёного бог бережёт. На какие конкретно подвиги способен пьяный Логинов, мир пока не знает. Я - тем более.
Я постаралась успокоиться, хотя злость в душе начала побулькивать, грозя закипеть белым ключом. С пьяными и больными на всю голову следует вести себя спокойно, сдержанно, не провоцировать.
- Хорошо, - согласилась терпеливо. - Давай поговорим.
Он немедленно пошёл ко мне, светлея лицом.
- Послушай, ненаглядная...
- Вот терпеть не могу, когда ты меня так называешь!
Он остановился.
- И как прикажешь тебя называть?
- Антониной вполне сгодится.
- Слишком официально, - улыбаясь, отказался он.
- Ничего, потерплю, - мысли в голове путались, не желая складываться в стройный, логически обоснованный ответ на вопрос "что ему от меня надо". - Теперь нам никто не помешает. Говори быстрей, что хотел, и я пойду.
- Куда-то торопишься? - неприятно ухмыльнулся Логинов.
- Домой. Здесь мне неуютно и страшно.
- А чего тебе бояться? Ты же у нас смелая. Одним махом семерых побивахом.
- Не чего, а кого. Тебя, благодетель. Потому, что ты пьян, - я действительно начинала опасаться Серёгу, за несколько минут успевшего перейти от плохого настроения к хорошему, от хорошего - к явно недоброму. Лучше, наверное, его не злить. Вдруг, как ответственный опекун, за ремень возьмётся в воспитательных целях? В прошлом году обещал, застукав нас с пацанами за интересным делом. Мы швыряли в костёр с великим трудом добытые боевые патроны, наслаждаясь всеми вытекающими световыми и шумовыми эффектами. Вот тогда и обещал, припомнив сидорову козу. Кроме всего, он таки пьян сейчас. Наш сосед, дядя Вадик, хрестоматийный пьяница, под парами легко сдвигался от одного настроения к другому, - раз по пять за час, - иногда доходя до неуправляемой ярости. Вдруг Логинов такой же?
- Раньше ты меня не боялась.
- Так то раньше. Раньше и ты был другим, - не без вредности заметила я. - И потом, откуда тебе знать? Давай уже, говори, что хотел.
Мой неприятный тон его задел или сами слова? Непонятно. Сложилось впечатление, что он передумал в последнюю секунду, заговорил вовсе не о том, о чём собирался.
- Ты в курсе, что твои дружки мелко гадят Тане?
Ах, вон оно что! Его, оказывается, исключительно Таня интересует? Меня - нисколько. Век бы её не видать. Или видать, но в гробу, в белых тапочках. Судя по началу, этот разговор добром не кончится, я кишками почувствовала. Буквально на днях Шурик Родионов поделился со мной интересной новостью: Лаврова платила тем, кто меня бил в первый раз; обещала заплатить и тем, кто собирался снова заняться сим богоугод... тьфу, лавроугодным делом. По упаковке настоящей американской жвачки, по две "родных" пачки Мальборо и по две привозных же банки кока-колы. Расплачивалась и за бойкот, и за прочие прелести, затейница наша. Поведать об этом Логинову или не стоит?
- Гадят, кстати, изобретательно.
- Да ты что? - удивление моё было настоящим, не наигранным. - Поделись подробностями.
От любопытства начала пританцовывать на месте подобно цирковой лошади.
- Чего это ты кренделя выписываешь? - нахмурился Логинов.
- Переступаю с ноги на ногу. От нетерпения. Жажду красочного описания лавровских мучений.
- Жаждет она, - разозлился Серёга. - Не будет тебе никаких подробностей.
- Но должна же я знать, в чём ты меня обвиняешь? - я не оговорилась, слишком хорошо просекала натуру Логинова, знала его привычки. Не дружков, меня он собирался обвинить. - Впрочем, не хочешь - не говори. У пацанов узнаю.
Я снова начала подвигаться к двери, аккуратно, по сантиметру, из боязни, что заметит и воспрепятствует. Разборки, как правило, времени требуют. Авось успею откочевать на солидное расстояние, вплотную к выходу. Одновременно перерабатывала полученную информацию. Про мелкие гадости Шурик ничего не рассказывал. Не знал? Кто тогда развлекался? Воронин? Ни в жизнь не поверю.
Логинов, как все поддатые люди, вцепившись в одну идею, не хотел с ней расставаться, продолжал её развивать.
- Точно знаю, это твои происки.
- Думай, как тебе больше нравится. Разрешаю, - после авансом выданной мне "шлюхи" стало безразлично, каких собак ещё он собирался на меня повесить.
- Последний твой фортель перешёл границы допустимого...
- Мой? - перебила я. - Просвети, интересно.
Думала, он про историка мне напомнит, и я его тогда на законных основаниях тонким слоем по кирпичной стенке размажу. Морально, само собой.
- Тани два дня нет в школе...
- Я за ней не слежу, без надобности. Прости убогую.
- Не перебивай старших, мелкая. Сколько можно тебя правилам поведения учить? Так вот, она траванулась апельсином, которым её твои стороннички угостили.
- Не факт, что мои стороннички. Могли быть независимые от меня... так сказать, параллельные противники. До ангела твоей Танечке очень далеко, не доплюнуть, - отмазалась я, но уже почти на сто процентов знала инициатора.
Когда-то давно, в третьем классе, мы с Лёнькой Фроловым столь нетрадиционным способом расправились с общим обидчиком, Вовкой Кисленко. Тот был натуральным уголовником в потенциале. Пользуясь выдающейся среди ровесников силой, отбирал у всех деньги, игрушки, ценные вещи и разного рода вкусности. Ему пытались устроить тремя классами "тёмную", не получилось. Кисленко благополучно отбился. Тогда мы с Лёнькой надыбали очень аппетитный апельсин, купили в аптеке пурген и стырили в школьном медпункте шприц. Несколько таблеток пургена растолкли в пыль, развели небольшим количеством воды и при помощи шприца начинили лекарственным раствором апельсин. Впрыснули солидную дозу сразу во всех местах, где предполагались дольки. Остальное - дело техники. Апельсин лежал у Лёньки на парте в открытом доступе. Фролов весьма натурально изображал, что готовится его с насаждением вкушать. Кисленко не снёс вопиющей несправедливости жестокого к нему мира, апельсин отобрал и, во избежание гнусных фроловских кляуз училке, сразу его сожрал, весь. Нет фрукта - нет проблемы. Поди, докажи! Фролов истинное горе изобразить не сумел, давясь смехом, выскочил из класса, я поторопилась следом. Как же мы ржали возле лестницы! До икоты. Еле успокоились. Стоило сначала дождаться развязки. Ждать пришлось недолго, всего один урок. На русском языке Кисленко сидел гордым победителем. На математике схватился рукой за живот и попросился в туалет. Его отпустили. Короче, он на математике четыре раза бегал к унитазу и на чтении раз пять. Его прямо с урока чтения отправили в медпункт, оттуда домой. В классе он не появлялся три дня, в течение которых вся начальная школа блаженствовала. Когда наконец вышел и сделал предъяву Лёньке, за Фролова горой стал весь класс во главе с училкой. Кисленко вынужденно отступил. Хорошо, Логинов тогда не подозревал о моём существовании.
Полагаю, сейчас Лёнька не сам угощал мою врагиню, хитро пустил фруктину по рукам. Посредники наверняка были не в курсе тонкой комбинации. Полагаю так же, что апельсин был выдающимся. Ну, там, по размеру, цвету, аромату и так далее. Иначе бы Лаврова на него не польстилась. Ей всегда всё самое лучшее подавай. И погуще, погуще. Но какой жадностью должен обладать человек? Неужто весь апельсин сразу заглотила? Ведь пурген, насколько мне известно, ощутимо горчит. Я-то думала, у Лавровой банальное ОРЗ, а у неё, получается, тесный контакт с фаянсовым другом человечества. Эх, жаль, нельзя выведать у Серёги детали. Из принципиальной вредности не поделится.
Он заметил мою слабую улыбку, отсвет недолгой отлучки в счастливое детство, вспылил:
- Точно, твоих рук дело. Или ты знаешь, кто сподличал.
Может, всё-таки стоит поделиться с ним секретами лавровских проделок? Нет, мне он не поверит. Посчитает, напраслину возвожу. Из зависти или по какой другой, одному ему ведомой, причине. Ход мыслей Логинова я постигала не всегда. Иногда вовсе не постигала. Я его эмоции чувствовала, реакцию и действия предугадать могла, а с чтением мыслей существовала напряжёнка. Следовательно, единственный выход - обороняться.
- Я ей вообще никогда ничего не делала. Руки об такую пачкать... Ты меня с ней не равняй. И кто с апельсином пошутил, без понятия. Кстати, а как им можно отравить? Растолкуй безмозглой. Я, конечно, не Мария Медичи и не Цезарь Борджиа, но вдруг пригодится? - злость возвратилась в мою душу, как будто спокойно дожидалась неподалёку удобного случая. Подождала, пока я сбегаю в самоволку, вспомню прошлое, и вернулась уже надолго.
- У меня ни капли сомнения, что на столь изощрённое издевательство подбила ребят ты. Ты у них вечный генератор идей. Так вот... - он тоже начал беситься. Ай да, Тоша, молодец! Научилась выводить из себя даже непробиваемого Логинова. Респект и уважуха.
- ...если это ещё раз повторится...
Я не стала дослушивать, высокомерно промолвила:
- То ты меня выпорешь? Родителям настучишь? Ну-ну. Испугал. Непонятно, зачем ты мне это говоришь. Кто подсунул апельсин, с того и спрашивай. Тебе многого хочется. Никто не собирался заниматься твоей Танечкой, не обольщайся. И тебя бояться никто не собирается.
- Сейчас ты соберёшься, - нехорошим голосом пообещал выведенный из себя Логинов.
Блин! Вот зачем я это сказала? Кто за язык тянул? Чтоб последнее слово за мной осталось? Я испугалась его голоса и взгляда, - вдруг у него сегодня брюки на ремне, вдруг реально выпорет? Он, между прочим, способен. Не вообще руку на меня поднять, а по-отечески поучить ремешком, чтоб не фордыбачила. С него станется. Не маскируясь, бросилась к двери, спасаться проверенным способом, то есть паническим бегством. Он успел цапнуть за воротник пальто, с силой дёрнул назад. От пальто сразу отлетело несколько пуговиц. Да и бог бы с ними, главное - выбраться из чёртова гаража. Сначала вытянуть воротник из его рук, потом драпать.
Мы отчаянно боролись сперва за воротник, потом за рукав, потом за подол. В процессе борьбы повалились на пол и катались по нему, как два партерных борца. Я периодически пыталась подняться на ноги, Логинов не давал, издевался пьяно:
- Потише, не вырывайся, не то последние пуговицы потеряешь и хлястик в придачу.
Вырваться и впрямь не представлялось возможным. Для пущей надёжности Логинов попросту поместился сверху, придавил своим весом. Я решила переменить тактику. Всё равно пальто уже грязное, без пуговиц, его теперь сто лет в порядок приводить... Затихла. Закрыла глаза, дожидаясь, когда он расслабится, потеряет бдительность. И услышала хриплое:
- Вот и умница. Не всё же одному Воронину пользоваться.
Вон оно как! Логинов не наказывать меня собирался, ему тела комиссарского возжелалось. Танечки мало? Я-то, дура наивная... Ну, мерзавец, погоди! Пигмалион долбанный!
- Пусти, - ровным голосом сказала ему, не открывая глаз, восстанавливая дыхание, готовилась к решающему рывку. Из-под двери, в широкую щель, кондово сквозило. Бетонный пол был леденющим. Не смотря на зимнее пальто с ватином, моя спина как губка впитывала промозглую стылость бетона. Логинов, похоже, испытывал не меньший дискомфорт. Обдавая горячим дыханием, жарко шепнул мне в ухо:
- Слушай, чего это мы с тобой на полу устроились? Давай на топчан перебираться, там теплее.
История со Славкой медленно проплыла в памяти. Но тогда я была в тоске, пьяна, не соображала, что делаю. Сама позволила Воронину. А Логинов меня и не спрашивал, единолично решил. Без любви, без душевной потребности, попользоваться нашармака... шлюхой можно... Силой потребовал то, что ему могли добровольно отдать, без всяких условий. Ну, так не получит он ничего! Крошечки ему не обломится. Сдохну, не уступлю!
- Знаешь, ты кто? - в гневе процедила ему сквозь зубы. Открыла глаза. Он не дослушал, испугался моих рвущихся наружу ядовитых слов. Закрыл мне рот своим.
Не о таком его поцелуе я мечтала. Нижняя губа у меня болела. В порыве стремления заставить меня молчать Серёжка прокусил её до крови. Во рту остался неприятный привкус перегара. Никакого удовольствия, сплошные болезненные ощущения. Зато у Логинова от поцелуя явно слегка поехала крыша. Он немного расслабился, перестал давить. Носом водил по моей щеке, рукой потёк под пальто, гладить бедро несчастной Галатеи.
Я воспользовалась моментом. Сделала усилие и одним движением спихнула его с себя. Быстро встала. Он тоже сразу за мной, как пружина, вскочил на ноги. Оскорбительно усмехнулся:
- А сладкая баба у Воронина.
- Баб на базаре ищи, - задыхаясь от бешенства, пробормотала я, пятясь к двери. - В ряду, где семечками торгуют.
- Ну, Тоша, - ласково уговаривал он, медленно наступая. - Ты ведь не жадная, поделись и со мной. Со Славкой же делишься?
- Чем, идиот, чем?- почти закричала я, упираясь спиной в вожделенную дверь. Осталось поднять крючок и вывалиться на улицу, к морозу, позёмке, свежему воздуху и к нормальным людям. Но для этого нужно повернуться спиной к готовому в любой момент накинуться Логинову. Меня колотило от одного его уверенного вида.
- Чем мне с тобой делиться?
- Собой, моя девочка, собой, ненаглядная, - в его голосе прорезались бархатные, мурлыкающие нотки, и от них стало ещё страшней. От страха и безысходности тихо вымолвила:
- Маньяк. Только маньяк может насиловать.
Стало очень тихо. Мерно потрескивал обогреватель. Из-за двери доносились отдалённые голоса двух весёлых автолюбителей, не испугавшихся дурной погоды. Тяжело, прерывисто дышал Логинов. Он остановился. Видно, от жестокого оскорбления охотничий азарт у него начал проходить. Я воспользовалась паузой, бросила ему в смятое непонятным чувством лицо:
- Кто тебе сказал, что я делюсь со Славкой? Запомни раз и навсегда, скотина: собой я не делюсь ни с кем! Понял?!
Кажется, от моих слов он начал потихоньку трезветь. Убито наблюдал за моими действиями. Я смело повернулась к нему спиной, дёрганым жестом откинула крючок и, неестественно выпрямив спину, вышла на улицу.
Остервенелый ветер сразу прошил меня насквозь, рванул в стороны пальто, надул его парусом. С трудом ухватила и свела вместе борта, закуталась поплотнее и пошла быстрым шагом, ничего не видя ни впереди, ни по сторонам. Как больно, оказывается, разочаровываться в человеке. Трижды больно, если он тобой любим. У нас, конечно, разные были девчонки. Некоторые свои отношения с мужчинами начинали в двенадцать лет, некоторые на пару лет позже. Большинство, однако, только обсуждало расцветающую сексуальную революцию, проверять её идеи на практике не торопилось. Кто дал право Логинову так грязно обо мне думать? Как он посмел настаивать на близости? Пьян? Лично для него не оправдание. Я не завлекала его, не кокетничала, никоим образом не провоцировала. Танечки ему мало? Подозревать Серёгу в излишней озабоченности никому в голову не придёт. С чего его пропёрло? С чего он уверился, что я шлюха, и со мной можно, как с... С кем? Ой, да не знаю... Как с последней девкой! За что? Я не заметила, когда из глаз полились слёзы. Они текли сами собой, единственно, чем мешая, так это видеть дорогу. Мысли постепенно таяли, остатки их выдувал ветер. В душе образовалась пустота. Уже возле булочной до меня долетело далёкое, заглушаемое ветром и шорохом позёмки на практически пустой улице:
- То-ша-а-а-а! Подож-ди-и-и!
Я вздрогнула, обернулась. Далеко-далеко шёл ко мне Логинов. Без шапки, в куртке нараспашку. Простудится, урод, в такой холод. Ага, пусть простудится, заболеет и умрёт. И не будет меня больше мучить. Так ему и надо.
Он быстро шёл, почти бежал. И я быстро пошла, почти побежала. Только не к нему, от него. Иногда оглядывалась. Он двигался стремительно, мог догнать. Я наддала пару. Успела взбежать по лестнице, влететь в квартиру, захлопнуть дверь и привалиться к ней спиной. Слёзы бороздили мне лицо, руки и ноги дрожали. Сердце готово было выскочить из груди, так оно бешено колотилось. Хорошо, что родители сегодня прямо с работы поедут к каким-то давним друзьям в гости. Успею прийти в себя, привести в относительный порядок пальто. Хорошо, что вообще никто не видел меня такой растерзанной. Кроме Логинова. А ему, по старой памяти и в последний раз, можно.
Пока я избавлялась от слёз, набиралась моральных и физических сил обойтись в дальнейшем без дверной подпорки, за нею послышались бухающие шаги. Длинный звонок. Второй, третий. Стук крепким кулаком в дверь. Сильный стук, уверенный. Очумел, всех соседей переполошит! Мало ему приключения в гараже, его на новые подвиги потянуло. Точно, пьяному всегда море по колено. А если он дверь сломает? Она у нас хлипкая, мне даже шумное дыхание Серёжки отлично слышно. О, снова требовательный стук, его голос:
- Тош, открой! Я же знаю, ты у двери стоишь. Не молчи. Я тебя прошу, не молчи. Скажи что-нибудь. Хочешь, ударь меня. Ну, дурак я, дурак. Прости, Тоша.
- Уходи! - сказала ему громко, почти крикнула, пусть хорошенько расслышит.
- Не простишь? - в его голосе сквозило полупьяное упрямство. - Тогда я сяду у тебя под дверью, вот тут, на коврике, и просижу всю ночь. Утром в школу пойдёшь и поговорим.
Раздался звучный плюх. Некоторое время я терпеливо ждала - ему надоест и он уйдёт. Воображала прикольную картинку: возвращаются родители из гостей, а под дверью на коврике приютился их обожаемый добровольный помощник милиции, не совсем тверёзый при том. Умора. Отец точно прикола не поймёт. Без долгих разбирательств вместо Логинова меня выпорет.
За дверью не происходило никакого движения, раздавалось лишь мерное посапывание. Это он что, спать у меня под дверью устроился? Вконец сдурел? Не вынеся разворачивающейся перспективы, помня о своей недавней шишке и поскупившись на такую же для Серёжки, - хоть гад и мерзавец, но до трясучки любимый, - осторожно приоткрыла дверь, высунула нос.
Он действительно сидел на коврике лицом к двери с немыслимо тоскливым выражением на этом самом лице. Впору от всего сердца пожалеть страдальца. Избушка, избушка, повернись к лестнице передом, ко мне задом... Мне в тот миг не было его жалко, я больше жалела себя. Слёзы вернулись легко и просто, потекли к подбородку.
- Логинов, что тебе нужно? Можешь ты оставить меня в покое или нет?
Он вскочил, едва я выглянула из-за двери. Протянул мне шапку, потерянную в гараже. Ой, я про неё совсем забыла! И пуговицы. Взяла, стараясь не смотреть ему в глаза, где плескался горький шоколад, умеющий подобно страшному болоту затягивать в свои глубины.
- Я поговорить хотел, - вздохнул нерешительно. От недавнего напора не осталось и следа.
- Поговорили уже, - всхлипнула я. Обида, успевшая разрастись, колыхалась воздушным маревом.
- Нет ещё. Надо объясниться, - он замялся, подбирая слова. Сейчас опять про Танечку вспомнит, про то, что со мной невозможно нормально разговаривать, что я сама виновата во всех своих бедах, и не стоит молодой девушке одной по чужим гаражам разгуливать. Нестерпимо!
- Ну, давай объяснимся. Только ты сегодня уже говорил. Теперь моя очередь. Чур, не перебивать. Слушай внимательно и не ври потом, что не слышал. Правду скажу. Не жалко. И не стыдно. Я тебя, Серёжа, люблю. Я тебя очень люблю, до умопомрачения. Но никогда больше по собственной воле не подойду к тебе. Ты успел вытереть об меня ноги всеми доступными способами. Теперь для такой благой цели ищи себе новую тряпку. Я больше не желаю...
Пока я говорила, он придвинулся совсем близко. Поднял руку, и ладонь его наполнилась моей щекой. Большим пальцем погладил мне нижнюю, прокушенную им, губу, оттирая набежавшие туда слёзы. Ощущение ожога от его прикосновения растеклось по всему лицу, спустилось по шее, ударило в ключицу. Другой рукой он нежно убрал мне за ухо прядь волос. Смотрел прямо в глаза. Лаской пытался искупить свои недавние безобразные действия, оскорбление, нанесённое им моему человеческому достоинству, отрицание за мной права выбора. Нет, мы говорили с ним на разных языках. Он не услышал меня, не понял. Я боялась, поплыву от его нежности, уже начала плыть... А что потом, после? Очередное оскорбление? Толкнула его в грудь, подальше от себя, чтоб не искушал, не провоцировал поделиться с ним...
- Уходи, Логинов, - обречённо закрыла дверь, замок повернула на два оборота. Теперь уже точно - всё. Бросилась в комнате родителей на диван и ревела там белугой несколько часов.
Кто-то из девчонок в классе говорил, что у большинства людей первая любовь оканчивается ничем, зато оставляет приятные воспоминания и светлую грусть. Где-то у большой знаменитости вычитано. Я и в любви, получается, хуже других. У меня она заканчивается отвратительно. Ничего, что потом можно будет вспоминать с приятной грустью, одни скандалы и недоразумения.

***
Серёжа после говорил, что готов был убить: себя - за безмозглость и несвоевременную решительность, за отсутствие настойчивости в критический момент; меня - за вредность и упрямство. Принцип "люблю, но не хочу видеть" поражал его своей нелогичностью. Тем более, повергало в недоумение моё поведение. Если любила, почему сопротивлялась? Правильнее было уступить. Ясное дело, он сомневался в моей любви. Там ещё и Воронин подлил масла в огонь, добавив неуверенности и сомнений. Логинов, оказывается, комплексовал не хуже меня, когда дело касалось наших с ним отношений. Он измучился, придумывая, как надо со мной разговаривать, на какой кривой козе ко мне следует подъезжать. И уж точно готов был пришибить Генку Золотарёва. За то, что тот полез с помощью, когда не просили, выбрав не самую удачную, не самую трезвую минуту.
Генка благоразумно прятался от обоих. Объявился очень нескоро, после всех постигших нас передряг. Его брату Витьке срочно и остро потребовалась моя помощь, вот Геныч и нарисовался. Но не раньше.



 
Источник: http://www.only-r.com/forum/36-413-1
Собственные произведения. Квашнина Е.Д. Korolevna 361 2
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа    

Категории          
Из жизни Роберта
Стихи.
Собственные произведения.
Герои Саги - люди
Альтернатива
СЛЭШ и НЦ
Фанфики по другим произведениям
По мотивам...
Мини-фанфики
Переводы
Мы в сети        
Изображение  Изображение  Изображение
Изображение  Изображение  Изображение

Поиск по сайту
Интересно!!!
Последние работы  

Twitter          
Цитаты Роберта
"...Слава открывает одни двери и закрывает другие."
Жизнь форума
❖ GifoMania Часть 2
Только мысли все о нем и о нем.
❖ Вселенная Роба - 8
Только мысли все о нем и о нем.
❖ Король и пешка
Герои Саги - люди (16+)
❖ В постели с мечтой.
Из жизни Роберта (18+)
❖ Флудилка 2
Anti
❖ Фильмы,которые мы посм...
Фильм,фильм,фильм.
❖ Позитифф
Поболтаем?
Последнее в фф
❖ Назад к реальности. Гл...
Из жизни Роберта
❖ Назад к реальности. Гл...
Из жизни Роберта
❖ Ковен Знамений. Глава ...
Переводы
❖ Он разгадал мою печаль...
Стихи.
❖ Осенние стихи
Стихи.
❖ Предложение
Стихи.
❖ Король и пешка. Ауттей...
Герои Саги - люди
Рекомендуем!
5
Наш опрос       
Сколько Вам лет?
1. от 45 и выше
2. от 35 до 40
3. от 30 до 35
4. от 40 до 45
5. от 25 до 30
6. 0т 10 до 15
7. от 20 до 25
8. от 15 до 20
Всего ответов: 302
Поговорим?        
Статистика        
Яндекс.Метрика
Онлайн всего: 7
Гостей: 3
Пользователей: 4
Lena87 Солнышко Evita Ivetta


Изображение
Вверх