Творчество

А у нас во дворе. Глава 3. Часть 1
26.02.2017   08:32    
У дяди Коли мне всегда нравилось. Я тащилась от его мебели, хотя ясно видела, что она не старинная, старомодная и разностильная, некая сборная солянка. Не могла наглядеться на "рогатый" телефонный аппарат. Дядя Коля называл его то ослом, то осликом, по настроению, а почему - и сам не знал. Завораживали фотографии на стенах. Хозяин квартиры фотографировался, весьма буднично при том, с довольно известными в стране людьми. Особенно привлекали стеллажи, заполненные книгами, журналами, стопками рукописей.
Книги у него вообще лежали везде. Если требовалось сесть, воспользоваться столом, то являлась необходимость расчистить нужное количество места, то есть аккуратно переместить одну или две стопки "макулатуры", по небрежному определению дяди Коли, на другую площадку с тем, чтобы потом благополучно, ничего не нарушив, вернуть назад.
Обычно я приходила под вечер. Дядя Коля, притворяясь недовольным моим визитом, вдохновенно заваривал зелёный чай в большой узбекский чайник. Процесс сопровождался невнятным ворчанием. После мы пили чай из симпатичных пиалушек. С каменной пастилой или засахарившимся мёдом. Слушали записи бардов на древнем катушечном магнитофоне. Дядя Коля по случаю вспоминал забавные или поучительные эпизоды из своей молодости, пришедшейся на шестидесятые годы. Обсуждали разные, животрепещущие для обоих, темы. Я получала ненадолго очередную клёвую книгу и шла домой.
Дядя Коля сердился на меня за сленг, пытался отучить от грубых выражений. Я сопротивлялась. Не получалось у меня по культурному. А ведь Логинов мне тоже раньше по башке стучал за дворовый жаргон. Может, они правы?
Как-то я застала дядю Колю за прослушиванием старых пластинок. Эгеж, доисторический винил. Допотопная эстрада. Но она мне отчего-то понравилась. Особенно песня "А у нас во дворе есть девчонка одна...". Простенько, безыскусно, а за душу тронуло. Я удивилась, узнав, что исполняет песню молодой Кобзон. Хм, умел ведь когда-то приятно петь.
Дядя Коля заметил мою непривычную затуманенность и поставил пластинку повторно. Он, вероятно, подумал, что я на себя песенную ситуацию перекладывала. Я же в "девчонке одной" Логинова видела. И после целую неделю старая мелодия вертелась в голове, всплывали отдельные строчки текста. Очень поддержало на какое-то время. Особенно, если учесть, насколько тяжело становилось существовать в классе.
Похоже, Лаврова, как настоящий американский шпион, работающий в Советском Союзе, вела против меня незримую идеологическую войну. Здесь словечко, там несколько мимоходом брошенных фраз, ничего личного - обычная констатация фактов лицом посторонним, незаинтересованным. Причины её столь пламенной "любви" оставались для меня совершенно непонятными. Многие из наших равнялись на всё западное. Западного у Лавровой имелось достаточно. Её влияние постепенно росло, моё падало. Совсем немного и окажусь в полном вакууме.
Долго ждать не пришлось. В начале октября баба Лена решила устроить контрольную работу по пройденному материалу. Ой, чего мы там пройти-то успели? С гулькин нос, не больше. Думаю, она хотела нас встряхнуть, заставить взяться за учёбу. Да и бог бы с ним. Наш класс вполне мог с этой контрошей на твёрдую троечку справиться. Схудилось 11-му "А". Ашки в дикую панику ударились. Постановили всем классом прогулять. По принципу "всех не перевешают", то бишь не накажут. А вдруг? На случай "вдруг" сообразили подстраховаться, подговорить нас прогулять вслед за ними. У них физика по расписанию числилась первым уроком, у нас вторым. Уж два класса не накажут точно. Заслали к нам парламентёров. Нами братская помощь дружественному государству была твёрдо обещана.
В тот день ашки сразу не пошли в школу, тусовались на детской площадке неподалёку. А мы подорвали после первого урока. В те же края. По дороге я вспомнила, что оставила сумку с учебниками рядом с кабинетом физики, когда после урока мне срочно в туалет потребовалось. Вернуться за ней сейчас, пока не поздно? Или перед третьим уроком забрать? На сумку мог набрести любой учитель, та же директриса. О последствиях нетрудно догадаться. Я поделилась сомнениями с одноклассниками. Глеб Субботин высказался за всех:
- Так иди быстрей. Чего менжуешься?
Я вернулась в школу со звонком на урок. Добралась до своей котомки. Поднять не успела.
- Рудакова! - рядом возникла Любовь Игнатьевна, директриса. Природа сотворила её почти полной копией известной певицы Людмилы Зыкиной - по внешнему облику, - и помесью гадюки с хамелеоном - по существу. - Ты почему не на уроке?
- Уже иду, Любовь Игнатьевна, честное слово, - я лихорадочно шевелила извилинами в поисках достойной щели, через которую можно ускользнуть. Подняла сумку и сделала вид, будто иду к кабинету физики.
- Куртку в раздевалке оставь! - приказала директриса.
У неё на глазах я шмыгнула в раздевалку, повесила ветровку, благополучно "забыв" про сменку, и снова демонстративно отправилась на урок. Добралась до кабинета, открыла дверь...
Если и возник у меня план уйти из школы, едва только помесь гадюки с хамелеоном отправится по своим делам, то он рухнул с оглушительным треском. Баба Лена сидела за большим демонстрационным столом... Нет, не совсем сидела. Она навалилась грудью на столешницу, уронила голову на руки и рыдала. Рыдала громко, горько, по-девчоночьи.
Я впала в ступор. Кажется, директриса подходила, смотрела из-за моего плеча, о чём-то спрашивала. Срочных мер предпринимать не стала, исчезла по-тихому.
Мне бы на цыпочках уйти, вообще дёрнуть из школы. Где там! Должно быть, я впервые столкнулась с неприкрытым отчаянием, искренним, не предназначенным для посторонних глаз. Меня пробили насквозь: жалость, стыд, раскаяние и острая душевная боль, словно не баба Лена, а я сама распласталась на столе для лабораторных опытов, захлёбываясь слезами. Помесь гадюки с хамелеоном поступила тактично, незаметно ретировавшись. У меня чувство такта пока не прорезалось. Короче, никуда не ушла. Не смогла.
Я тихо пробралась к своему месту, села, приготовила ручку и негромко попросила:
- Елена Георгиевна, если вы не против, дайте мне второй вариант. Первый у меня всегда плохо получается.
- Что? - не расслышала баба Лена, поднимая голову и поспешно ликвидируя на лице следы кораблекрушения.
- Я готова писать контрольную. Только дайте второй вариант, он счастливее.
- А где остальные?
- Не знаю, - враньё почему-то давалось с трудом. - Да и знала бы, не сказала. Вы же понимаете.
- Понимаю, - вздохнула баба Лена.
Я писала контрольную, изредка задавая уточняющие вопросы. Баба Лена чертила на доске схемы, чтобы я лучше представляла себе задания, и периодически сокрушалась, мол, сама виновата, стала никуда не годным учителем, и надо срочно исправляться. Офигеть! Катила баллоны на себя вместо наездов на класс.
На большой перемене мне пришлось отчитаться перед классом. Рассказала правду, одну только правду, ничего, кроме правды. Честное объяснение, - под конвоем директора пришла в кабинет, увидела ревущую навзрыд классную, не смогла уйти, попытавшись смягчить незаслуженную жестокость, - ребята выслушали молча и разошлись. Не сговариваясь, объявили мне бойкот. Глубокое внутреннее ощущение своей правоты не позволило мне доказывать очевидные вещи одноклассникам, оправдываться перед ними.
Баба Лена никому ни слова не сказала. Вот Любовь Игнатьевна позверствовала на славу. Наказала оба класса скопом без различия заслуг. Вплоть до повторного написания контрольной.
На следующий день после уроков парни меня били. Не наши, ашки. Позвали на ту самую детскую площадку и устроили героическую расправу. Семеро рослых парней против одной щуплой девчонки. Нет справедливости в нашем мире, потому что нет справедливости в людях.
Я защищалась, разумеется. Сдачи давала из последних сил всеми доступными способами. Жаль, в эти дни Воронин уезжал с родителями по делам. Он бы, конечно, помог. Ничего, я сама почти справилась. Не одну рожу ногтями располосовала и синяками украсила. Отбивалась ожесточённо и молча, на помощь никого не звала. Когда упала, они ещё по разу пнули ногами, не сильно, так, для порядка. После чего с чистой совестью быстренько разошлись.
Я полежала на песке, свернувшись калачиком, покряхтела, - в ушах стоял звон, в глазах мутилось, - начала медленно подниматься. Сначала на карачки. Перед самым носом появилась большая сильная ладонь. Кто-то протягивал руку помощи. Я уцепилась за неё и с трудом поднялась. Логинов сочувственно осматривал меня.
- За что били? - он порылся в кармане куртки, вытащил клетчатый носовой платок, - натуральная простынь, - вытер мне кровь, текущую из носа, промокнул разбитую бровь.
- Не важно, - у меня едва получилось отвернуть голову в сторону. Пусть Серёжка не видит моего лица, расписанного под Хохлому. Сравнения с Лавровой мне сейчас определённо не выдержать.
Логинов стал отряхивать меня. Я поморщилась.
- Не надо. Больно.
- Идём ко мне. Умоешься. Я твои боевые шрамы зелёнкой замажу. Валерьянкой напою, - скомандовал он.
- Нет, - я пошатнулась, он бережно поддержал. - Хочу домой, лечь и никого не видеть. Тебя первого.
- О как! - восхитился Логинов. - Я чем провинился?
- Ничем, но ведь опять смеяться надо мной будешь. Как ты здесь оказался?
- Как обычно. Шёл мимо.
Угу. Поэтому все быстренько, не попрощавшись, меня покинули, не добивали. Увидели Логинова. Шкуры свои спасали, трусы несчастные.
- Жаль, ты не шёл мимо на десять минут раньше.
- А что бы изменилось? Думаешь, бросился бы разгонять твоих обидчиков? - криво усмехнулся Серёга. - Ты освободила меня от моего слова. Помнишь? Я теперь птица вольная.
Выходит, мне ещё повезло, что никто об этом доселе не пронюхал. Иначе бы уделали сейчас, как бог черепаху.
- Ладно, я домой потопала, - шевелить разбитыми, опухающими губами было тяжело. - А ты, птица вольная, лети, куда летел.
- До дома доведу. Вдруг рухнешь через пару метров? - он примерился обхватить меня за талию, но я, скрипя песком на зубах, уклонилась. В процессе замедленного маневра увидела стоящую поодаль, внимательно наблюдающую за нами Лаврову. Вот он куда летел, голубь сизокрылый. Ну, и не нужна мне тогда его помощь.
- Сама, - сплюнула накопившуюся во рту кровь и пошла, вернее, поковыляла. Серёжка прошёл несколько шагов рядом, недовольно вглядываясь в раненного бойца. Кривился страдальчески.
- Что предкам говорить будешь?
- Правду... На сей раз... не стыдно... Отец поймёт, а мама... Тоже, наверное, поймёт... - я остановилась передохнуть. Голова сильно кружилась, ноги подгибались.
- Что всё-таки случилось?
- Не твоё дело, Логинов. Твоё тебя позади ожидает, вторую сигарету курит, нервничает.
Знать бы в тот день, что именно благодаря Танечке я еле шмурыгала к дому, точно пошла бы к Логинову в гости на зелёнку с валерьянкой, а лучше к себе его повела. Увы, не знала.
Логинов повернулся, помахал Лавровой белой рученькой. Ой, какие нежности. Сейчас расплачусь от умиления.
К моей искренней радости нас догнал Шурик Родионов. Я торжественно поклялась Серёге дойти до квартиры, желательно до кровати, под конвоем Родионова. С облегчением вздохнула, когда Логинов, поминутно беспокойно оглядываясь, нехотя поплёлся назад, к ожидающей его Танечке. Силы мои иссякали. Из глаз полились слёзы - от боли и обиды. Благодарно повисла на Шурике, ноги плохо держали.
Родионов придерживал меня за талию, отводя при этом взгляд. Совершенно не переносил чьих-то слёз, терялся и страдал. Пробубнил маловразумительно:
- Чего теперь-то сопли распускать? Не надо было на контрольной оставаться. Сама виновата.
Последними словами он мне удивительно напомнил Логинова, даже интонация одинаковая. Действительно, сама. Никто не виноват в случившемся, одна я. Я обидела физичку, наказала два класса, била себя смертным боем. Во, прелесть!
- Конформист поганый!
- Это кто такой? - опешил Шурик, обиделся. - Чего материшься?
- Не матерюсь. Конформист - это соглашатель, - более миролюбиво просветила я и, видя полное непонимание, растолковала, как смогла. - Ну, который всегда соглашается с обществом, даже если оно очень неправо.
- Угу, - поддакнул Шурик. - Все не в ногу идут. Одна ты в ногу.
- Пошёл ты! - я отцепилась от него и отползла в сторону, принципиально не желая пользоваться поддержкой беспринципного типа.
Шурик - не Логинов. Самолюбием не заморочен. Хитро подмигнул, подцепил меня под руку и первым возобновил прерванное движение. По дороге внимательно выслушивал мои разглагольствования на тему поступков, которые не можешь не совершать, если считаешь себя человеком.
- Знаешь, как она плакала? Ты бы видел. Передать не могу. Подло мы с ней поступили. Подло и жестоко.
- С каких пор ты стала за учителей заступаться? - Шурик полез свободной рукой в карман, достал пачку сигарет. - Будешь?
- Не сейчас, - я обернулась на миг. Логинов продолжал маячить на горизонте за нашими спинами. Только закури - на счёт раз рядом появится, устроит разборку. Это Лавровой можно. Ей, по ходу, всё можно. А я и не человек вовсе - объект приложения педагогического таланта Логинова.
- Откуда ты знаешь, за что меня били?
- Только тупой не догадается, - Шурик сочувственно на меня посмотрел, с наслаждением затянулся. - Про двойной прогул и твоё предательство я ещё вчера от ребят слышал.
Предательство... Видали? Ни о каком предательстве и речи быть не может. Я никого не закладывала, ни на кого не стучала. И вообще, не поймай меня директор за хвост, ничего бы про бабу Лену не узнала. Я просто не смогла уйти, увидев её страдания. Нормальная человеческая реакция. Меня, собственно, за добрый порыв били. Какого чёрта передёргивать?
Шурик не соглашался. Пытался доступно растолковать правду ашек, вразумить недалёкую подружку.
Прохожие шарахались от нас, пока мы ползли до моего дома, косились неодобрительно. Ещё один урок на будущее, ещё одно наблюдение. У встречных на лицах было откровенно написано, какие конкретно мысли при виде меня их посещали. Отчего люди всегда торопятся с выводами? Даже вовсе не имея никакой информации, кроме визуальной? Сразу всё сами знают, причём лучше других. Ну, пусть себе думают, что Шура пьяную подзаборницу ведёт. Мне их мнение по барабану. Прятать лицо не пыталась. Холодный ветер приятно остужал отрихтованный фейс.
У бойлерной грелись на слабом солнышке две знакомые бродячие собаки. Я кинула им по куску хлеба, специально прихваченного на большой перемене из школьной столовой. Подождала, пока они заглотят угощение. Шурик тянул за руку - пойдём. Я продолжала, пошатываясь, стоять и смотреть на собак. Ощущала в ту минуту удивительное с ними родство. Одна из собак подошла, лизнула мне ободранные пальцы, повиляла хвостом, выпрашивая добавку. Шурик продолжал тянуть за руку, причиняя неслабую боль. Проще было пойти за ним без сопротивления. Но я всё стояла, смотрела. Пошла домой тогда, когда вторая собака легла, устроив морду на лапах, и устремила вдаль горько-тоскливый взгляд. Она живо мне напомнила бабу Лену третьего дня - чисто внешне, - и меня сегодняшнюю - морально. Очень похожая бездомная тоскливая собака поселилась в моей душе.
Вечером я оправдывалась перед родителями. Папа, как и предполагалось, понял правильно. Обозвал святым Себастьяном. Я сделала зарубочку в памяти. Надо непременно спросить у дяди Коли, кто такой святой Себастьян, чем отличился? Папа тем временем резюмировал:
- Надеюсь, ты понимаешь, что теперь тебе придётся очень трудно. Одному идти против целого коллектива непросто. Не сдрейфишь?
- Постараюсь, - вздохнула я. Оно, конечно, приятно - папино одобрение, вот хватит ли у меня сил? И характера.
Мама возмущалась. Моей дуростью. Папиным попустительством. Чему он дочь учит? Требовала написать заявление в милицию. Мы с папой отказывались наотрез.
- Они решат, что ты испугалась, - плакала мама, - и совсем распояшутся.
- Наоборот, - оппонировал папа, сам когда-то росший во дворе. - Они изобьют её ещё раз, гораздо сильнее, если мы в милицию обратимся. Ты, между прочим, должна гордиться дочерью. В кои-то веки она за доброе дело пострадала, не за фокусы.
- Я горжусь, - всхлипнула мама. - Только боюсь намного больше.
* * *
Наверное, это был первый мой нормальный поступок, за который стоило себя уважать. Я же почему-то стыдилась. Страшно боялась, что Серёжа узнает всю подноготную и встанет на сторону ашек, что я в его глазах окажусь предательницей. Воронин-то позже талдычил мне о моей безмозглости, учил вертеться в нужную сторону. Серёжа, - не трудно догадаться, - в тот же день всё узнал, в подробностях, принял соответствующие меры. Ни разу при том не дал мне понять о своей осведомлённости и позиции. Изображал лицо незаинтересованное. Обижался на мой отказ от его помощи.


 
Источник: http://www.only-r.com/forum/36-413-1
Собственные произведения. Квашнина Е.Д. Korolevna 329 4
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа    

Категории          
Из жизни Роберта
Стихи.
Собственные произведения.
Герои Саги - люди
Альтернатива
СЛЭШ и НЦ
Фанфики по другим произведениям
По мотивам...
Мини-фанфики
Переводы
Мы в сети        
Изображение  Изображение  Изображение
Изображение  Изображение  Изображение

Поиск по сайту
Интересно!!!
Последние работы  

Twitter          
Цитаты Роберта
"...Я получил множество отрицательных рецензий. Конечно, меня это ранит и заставляет сомневаться. Когда кто-то говорит мне, что я плохой актер, я не возражаю, я знаю, что мне есть над, чем поработать. Но когда кто-то говорит, что я урод, я не знаю, что сказать. Это, как… знаете, что? Это, правда меня ранит."
Жизнь форума
❖ Флудилка
Anti
❖ Вселенная Роба-7
Только мысли все о нем и о нем.
❖ Давайте познакомимся
Поболтаем?
❖ ROBsessiON Будуар (18+...
❖ Пятьдесят оттенков сер...
Fifty Shades of Grey
❖ Игра с убийцей
Герои Саги - люди (16+)
❖ Только для тебя... вид...
Очумелые ручки.
Последнее в фф
❖ Назад к реальности. Гл...
Из жизни Роберта
❖ Назад к реальности. Гл...
Из жизни Роберта
❖ Я буду ждать... Глава ...
Из жизни Роберта
❖ Невеста Дракона. Часть...
Герои Саги - люди
❖ Невеста Дракона. Часть...
Герои Саги - люди
❖ Я буду ждать... Глава ...
Из жизни Роберта
❖ Я буду ждать... Глава ...
Из жизни Роберта
Рекомендуем!
5
Наш опрос       
Какой поисковой системой вы обычно пользуетесь?
1. Яндекс
2. Google
3. Mail
4. Прочие
5. Рамблер
6. Aol
7. Yahoo
Всего ответов: 171
Поговорим?        
Статистика        
Яндекс.Метрика
Онлайн всего: 6
Гостей: 4
Пользователей: 2
Аминат GASA


Изображение
Вверх